Первый год в России, а конкретнее в Мордовии, я испытывал такой ужас, что мои мысли были только об одном, сбежать обратно в жаркий Узбекистан, город Джизак, поселок городского типа Бустон. Там осталось мое привычное и понятное детство. Но теперь я в Мордовии, где я родился, но здесь свои порядки. Вернее, где беспредел обыденное дело. Где на одного человека, могло налететь без предупреждения с десяток отморозков. Изувечив или убив, они шли дальше, ища следующую жертву. Я помню другие понятия: лежачего не бьют, драться, так один на один, или квартал на квартал, или поселок против города. Это как — то по мужски. Мужчина — это все-таки статус, а не простое слово. Я попал в «мир», где о таких неписаных законах ничего не знают. Где унижение другого это обыденность. Здесь в одном подъезде могли жить представители разных группировок. Они старались избегать друг друга, чтоб не вцепиться прямо на лестничной площадке. Они себя называли «Конторщики». Подростков 14 — 16 лет бояться больше, чем президента. Они были абсолютным авторитетом на улицах, и в собственных домах. Родители потеряли контроль, превратившись в бесплатное приложение к мебели в доме, или выполняли роль прислуги. Милиция превратилась в подпольную секту, со своей штаб квартирой в пикете. Они не показываются на улицах. Быть ребенком «Мента» — позорно.
Дети милиционеров сбегают из дома, чтоб их не позорили в школах и не унижали на улице. Эти дети открыто оскорбляют своих родителей, перед другими подростками. Власти не интересуются судьбой населения, а решают лишь свои, никому непонятные задачи.
И вот мы с Олегом ходим друг к другу в гости, а его бабушка спокойна, что он со мной. Она знает, что я не пью и не курю, и это весомая причина для излишнего доверия. Девочка Маша лет 15, которая по каким то причинам рассталась со своим дружком назначила мне встречу. После вчерашнего разговора она нашла меня интересным. А я стал переживать, чтоб она не втюрилась в меня и не попыталась при помощи меня отомстить своему бойфренду. Вечером мы собрались на лавочке позади дома Олега. Мы сами ее смастерили, и последнее время сидели здесь с гитарой и соседскими девчонками. Рядом находился турник, и мы то и дело подтягивались на нем. Годами ранее мы занимались восточными единоборствами, и занимали призовые места. Но дальше дело не пошло. В нашу секцию по тхэквондо записались конторские бригады и мы с ними не ужились. Мои друзья тоже из их числа, но я умудрялся сохранять суверенитет. С шестого класса я с переменным успехом отвоевывал уважение и право на спокойствие в классе. Мой нос сломали в 7 классе. Это был честный бой, один на один, но подстрекатели остались в стороне. Они то и дело натравливали на меня всяких шестерок. Такой случай произошел уже в шестом. Когда я в очередной раз перевелся в новую школу. Это была уже третья школа по счету и по названию.
Школа номер 3. Не успел я попасть в новый коллектив, как на меня стали натравливать Серегу Караева. Он, как бы случайно, задел меня плечом. Потом еще как — то, но я не помню. Единственное, что я помню, это то, что я его предупреждал.
— Не делай так больше, по шее дам. — Сказал я дежурную фразу. Дело в том, что я не матерился. Мой старший брат отучил меня от брани. И это одна из причин, по которой я не мог найти внятных слов для противника. Третий раз Серега ударил меня в спину ногой, с таким наглым выражением лица, будто я опять прощу его. Но его лимит был исчерпан. Я сцепился с ним. Мы били друг друга, как могли, его кулаки попадали мне в лицо с такой силой, что я бился затылком о стену. И был близок к тому, чтоб потеряться. Но в какой-то момент, он склонился и стал махать руками в слепую. А я стал колотить его так, как меня учили фильмы про Брюса Ли. Локтями я бил его по спине, кулаками по затылку, коленями по лицу. Он не выдержал и побежал прочь. Но на его пути оказался тот, кто его и подначил против меня. Денис — высокий пацан врезал ему, и тот испуганно присел, закрывая голову руками. Мое желание добить противника пропало в момент полёта моей ноги в его наивную голову. Я был зол, я даже кричал, как Брюс Ли в Большом боссе, но ударил его ногой лишь по касательной. Сегодня эти эпизоды вызывают у меня легкую улыбку. Я не держу обид долго и стараюсь прощать. Но тот опыт, который приобретал с малолетства, оказался прочным и надежным фундаментом.