Исполняя, по своему положению, роль противоположную роли Репнина, Дюрини утром 5 октября, в день, намеченный для открытия этого внеочередного сейма, нанёс неожиданный визит Радзивиллу, и обратился к нему с пылкой речью, так сильно взволновавшей умы многочисленной аудитории, у Радзивилла находившейся, что конец речи сопровождался единодушным воплем и обращённым к нунцию требованием благословить от имени папы принимаемое всеми присутствующими обязательство помешать, даже и ценой своих жизней, если понадобится, тому, чего добивался от сейма Репнин.
Тот, немедленно обо всём извещённый, в свою очередь прибыл к Радзивиллу вскоре после ухода Дюрини. Тысяча голосов встретила его пожеланием не мешать свободному развитию событий на сейме и осуществлению его прав. Репнин холодно ответил, что он далёк от намерения чинить сейму препятствия и хотел бы, чтобы сейм выделил делегацию, способную обсудить с ним выносимые на сейм вопросы, но что действовать следует спокойно и не воображать, что успеха можно достичь при помощи криков — ибо, если уж начинать кричать, то он берётся перекричать все вопли, которые он только что слышал.
Эти немногие слова, произнесённые достаточно твёрдо послом, имевшим в своём распоряжении русскую армию, части которой находились в Польше и в самой Варшаве, остудили пыл собравшихся — и происходило это в то самое время, как Дюрини вручал примасу и королю грамоты Святого отца, аналогичные тем, что он передал Радзивиллу и соответствовавшие произнесённой нунцием у Радзивилла речи.
Затем сейм открылся, и Радзивилл на первом же заседании зачитал проект акта, ограничивавшего работу сейма, позволявшего отсрочить его заседания и наделить выделяемую сеймом делегацию правами не только обсудить с Репниным все вопросы, связанные с требованиями императрицы относительно диссидентов и гарантий, но и заключить с русским послом соответствующее соглашение.
Епископы Солтык, Турский, Залуский, архиепископ Сираковский, гетман Ржевуский потребовали, чтобы проект акта был сперва отпечатан и роздан для ознакомления, что и было решено; заседания сейма пришлось отложить на несколько дней...
Во время этого перерыва в работе сейма Радзивиллу посоветовали предпринять демарш, выглядевший вроде бы весьма великодушным, хотя в основе его был хитроумный ход, сделанный вот с какой целью.
За некоторое время перед тем канцлер князь Чарторыйский был вызван в суд конфедерации в связи с процессом, затеянным никем иным, как тем же Радзивиллом. Прекрасно понимая, что ждать правосудия от этого трибунала ему не приходится, канцлер решил, что даст осудить себя заочно. Такое решение освобождало его заодно и от необходимости присутствовать на заседаниях этого одиозного сейма, ибо, согласно декрету, неявка в суд лишает в Польше неявившегося права принимать участие в работе сейма; канцлер рассчитывал таким образом избавиться от необходимости компрометировать себя в деле о диссидентах — ему неизбежно пришлось бы принять либо сторону нации, либо сторону России.
И тут неожиданно Радзивилл, в сопровождении целого кортежа, наносит канцлеру визит, в ходе которого заявляет, что стремясь пожертвовать всем личным общественному благу, он хочет навсегда позабыть былые распри и с этой целью предлагает князю Чарторыйскому добиваться аннулирования декрета о неявке в суд, с тем, чтобы князь-канцлер мог принять участие в голосовании на сейме и помочь государству своими мудрыми советами.
Канцлеру ничего не оставалось, как выразить Радзивиллу свою признательность...
На последующих заседаниях сейма епископ Солтык снова выступил чрезвычайно резко против требований Репнина и предложил, помимо прочего, чтобы сейм направил к князю Репнину многих своих членов, способных изложить ему все причины, по которым сейм вынужден ему возражать.
Предупреждённый заранее о том, что епископ краковский внесёт такое предложение, Репнин поручил передать королю, что если подобная депутация действительно к нему явится, он особенно жёстко станет настаивать на полном тексте проекта, зачитанного Радзивиллом в первый день, и в частности на том, чтобы всё, что будет обсуждено и решено между послом и предложенной Радзивиллом представительной делегацией, стало законом — без последующей ратификации сеймом. Если же, напротив, визит членов сейма, предложенный Солтыком, не состоится, он готов считать делом решённым, чтобы в тексте акта, ограничивающего действия сейма, остались бы слова об апробации законов республикой — что хотя бы отчасти спасёт честь сейма и поддержит интересы республики.