/Монталь остерегается./ Монталь, кому до всего было дело, уже заметил, с какой тщательностью Майор обыскивал всех подряд. Один городской лавочник даже подал ему жалобу, обвинив того в порче его ценных товаров под предлогом этого осмотра. Этот Комендант поговорил с ним об этом, как об излишней строгости в отношении некоторых особ, но это не помешало тому придерживаться прежнего поведения под предлогом, что они находились слишком близко к врагу, и он просто не мог делать что-либо чересчур тщательно. Монталь догадался, что тот ничего бы такого не делал, не имея на то высшего приказа. Это подозрение заставило его написать Месье Принцу, что я уже являлся в его город под предлогом контрибуций и некоторых враждебных действий между двумя партиями, выходивших за обычные пределы. Он хотел его этим предупредить; вот почему он говорил ему в то же время, что не подавал ему об этом известий раньше, потому что считал это столь незначительным делом, что не хотел его им попусту беспокоить; и без этого ему приходилось думать о достаточно большом количестве вещей, но, наконец, так как я предложил ему в последний раз, когда уже его покидал, Роту в Гвардейцах, сорок тысяч экю и аббатство для одного из его детей, при условии сдачи его города Королю, он счел своим долгом отдать ему в этом отчет.
Месье Принц нашел, что тот поздновато опомнился с рапортом ему об этих новостях. Он не был ему за это особенно благодарен, поскольку счел, что тот сделал это только потому, что мы с ним не смогли договориться. Он не осмелился, тем не менее, показывать тому, что он на самом деле думал, из страха, как бы это не приблизило его Сговор с Двором. Он удовлетворился, сообщив тому, что уже некоторое время назад был предупрежден об этом деле, но он никогда не сомневался, что Кардинал только даром потратит свои труды по отношению к нему. Такой ответ поразил этого Коменданта. Он тотчас уверился, что такие сведения Месье Принц мог получить, лишь заподозрив его, или же сам Кардинал передал ему их, дабы породить это подозрение. Он знал, что тот был как раз таким человеком, чтобы сыграть с ним шутку вроде этой, ведь именно этим тот и отличался превыше всего остального. Итак, заподозрив, что все это исходило именно от него, он испугался, как бы тот не подослал в его город какого-нибудь шпиона с письмами, адресованными мне, будто бы я там еще находился, и он буквально все привел в движение, дабы они не попали в руки его же Майора. Для этого дела он отрядил одного из своих друзей, по имени Мовийи, в поле с приказом не возвращаться в Рокруа до тех пор, пока тот не избавит его от страха, в каком он пребывал. Мовийи, кто был отважен, отобрал девять или десять солдат, столь же дерзких, как и он сам, и отправился с ними в разъезд в сторону неприятеля. Они запаслись провизией, дабы оставаться четыре или пять дней под открытым небом, если в этом будет нужда, для исполнения отданных им приказаний.