/Падение Дюнкерка./ Через день или два после несчастного случая с Кастельно Маркиз де Лед сам был ранен, когда пожелал побудить итальянский полк, кому он доверил защиту равелина, не предаваться панике при нашем приближении. Его ранение охладило отвагу его гарнизона, а так как увечье осложнялось день ото дня, в том роде, что он от него и умер в самом скором времени, их положение еще больше ухудшилось, когда люди узнали, что ему от него уже не оправиться. Он хотел, пока в нем будет теплиться дыхание жизни, чтобы они и не заикались о капитуляции, дабы они хотя бы похоронили его с почестями; но едва он закрыл глаза, как они протрубили сигнал к сдаче; так что город пал одновременно с ним. Месье де Тюренн немедленно передал его в руки Локарда, кто расположил там наибольшую часть своих Англичан в качестве гарнизона. Вся Франция, узнав о том, что они были так же страшны для нас, как могли бы быть Испанцы, корила Его Преосвященство за столь выгодное размещение их по эту сторону моря.
Король специально явился из Кале посмотреть на выход гарнизона. Он был еще силен и насчитывал до тринадцати сотен человек, не считая множества больных и раненых, кого мы были вынуждены снабдить повозками для отправки их в Ньюпорт. Они было попросились в Гравлин или Берг; но так как имелось намерение овладеть обоими этими городами, сочли вовсе некстати увеличивать их силы, укрупняя их гарнизоны. Двумя днями позже мы обложили Берг, и траншею вырыли в тот же самый день; назавтра осажденные предприняли вылазку, удары сыпались как с той, так и с другой стороны; все и каждый сбежались туда, дабы поучаствовать в опасности, как если бы речь шла о славе; сам Король, едва прибыв в лагерь, пожелал увидеть, в чем там было дело; но, наконец, после жестокой схватки враги были отброшены и удалились в город.