/Дело эмиссара из Гааги./ Он был прав в своей уверенности, что Его Величество слишком заботился о собственной репутации и не предпринял бы ничего, способного его очернить на виду у всей Европы; но он был и неправ, поверив, будто бы он действовал иначе в тайне своего кабинета, и заподозрив его хоть в малейшем участии в том, что произошло; и в самом деле, Король абсолютно ничего не знал, в том роде, что он был весьма изумлен, когда посланник этого Принца с ним об этом заговорил. Он спросил Месье Кардинала, что бы все это могло означать. Его Преосвященство ему ответил, что ничего об этом не знал, и наверняка, если там и переговариваются о чем-то в ущерб согласию, царящему между Королем Англии и им самим, он не имел к этому никакого отношения. Посланник Карла, кому Король передал ответ Кардинала, заметил Его Величеству, что Король, его Мэтр, не стал бы тревожиться по пустякам; существовал такой человек в Гааге, кому поручены эти переговоры, и кто делал все, что мог, только бы привести их к какому-то результату.
Король изложил Кардиналу замечание посланника. Его Преосвященство распрекрасно отмел очевидность и сказал Королю, что подобные переговоры никогда не ведутся без приказа; а он никогда бы не отдал такового ради дела вроде этого. Он и действительно его не отдавал, и этот Министр, кто в материях мошенничества бесконечно превосходил всех тех, кто считал себя самыми крупными мошенниками, нашел средство окольными путями завязать эти переговоры. Однако, так как после его отрицания он не желал появления какой-либо возможности уличить его в лжесвидетельстве, он тотчас отправил гонца с приказом его эмиссару немедленно оттуда возвращаться. Он даже повелел ему принять все меры предосторожности, дабы выскользнуть незамеченным, потому как следовало опасаться, как бы Его Британское Величество не расставил ему ловушек по дороге.
Это повеление оказалось как нельзя кстати. Этот Принц распорядился его выследить, дабы если Король от него откажется, как он этого и ожидал, и когда он его бросит, можно было бы узнать от него волей-неволей, кто же направлял его действия; итак, переодевшись, не теряя времени, чтобы спастись, этот эмиссар взял одежды своего камердинера, а ему отдал свои. Он сказал ему, прежде чем уехать, якобы у него имелись свои резоны для совершения такого обмена, и все, что он ему порекомендует — это не выходить из его комнаты, пока он не получит от него известий; он подаст их ему самое большее через два дня, а если от него ничего не будет за это время, ему надлежит явиться отыскать его в Брюсселе «Под Вывеской Волка», куда он прибудет одновременно с ним. Однако это была вовсе не та дорога, по какой он желал следовать. Напротив, он отправился прямо в Амстердам, нашел там торговое судно, готовое поднять якорь и плыть в Нормандию; он погрузился на него, совсем как простой пассажир; даже его одежды указывали на него, как на человека маленького, потому как его камердинер не был чересчур великолепен. Ветер был попутный; он уже высадился в Руане, не успев оглянуться, так сказать, в том роде, что шпионы Короля Англии сидели еще в засаде, когда он нанимал почтовый экипаж, дабы явиться оттуда в Париж.