/Похищение свидетеля./ Они прекрасно справились с их поручением. Они остановили тех, кто его эскортировал, когда те проезжали возле какого-то леса, и те, не чувствуя себя более сильными, бросили их жертву, в надежде, что после этого от них ничего больше не потребуют. Они не ошиблись; остановившие их, увидев связанного человека с кляпом во рту, оставленного им в залог, спросили только, кто он такой, убедились, что это тот, кого они искали, и ни о чем уже больше не думали, как развязать его и скрыться вместе с ним. Они были не так уж неправы, сделав это; те, кто эскортировал этого заключенного, сбежали в Ньюпорт, не особенно удаленный от этого места, и едва они сообщили о том, что произошло, как Наместник не только разослал различные отряды для их задержания, но еще и распорядился бить тревогу, дабы вооружить против них все деревни, располагавшиеся на протяжении его Наместничества.
К счастью для беглецов, у них был час или полтора в запасе; этим-то временем они и воспользовались с большой пользой, и это-то их и спасло. Так как они знали, что одна из нанятых ими барок находилась в бухте совсем рядом с этим местом, они добрались до нее прежде, чем население этих деревень собралось с духом, а эти отряды смогли их отрезать. Вскоре наступившая ночь была им еще благоприятнее; в том роде, что барка незамедлительно вышла в море, и они еще до рассвета показались в виду Кале. Они не пожелали там остановиться, из страха, как бы там не оказалось Англичан, кто могли бы принести свидетельство против них, когда это дело будет предано огласке; итак, они решили достигнуть Булони, что было им совсем легко, потому как ветер был попутный, и они домчались туда, не успев оглянуться. В городе находился один лишь Майор; Наместник и Лейтенант Короля отсутствовали. Между тем, либо этот Майор пожелал изобразить из себя важного человека, или же он просто был робкого десятка, постоянно боясь, как бы его не застали врасплох, он приказал остановить этих людей у ворот и не впускать их, пока они не назовут их имена и звания. В этом не было большой трудности. Каждый из них имел имя, и от первого до последнего все они были Офицерами. Но Майор еще пожелал узнать и все обстоятельства дела, прежде чем позволить им войти; это огорчило одного из них до такой степени, что он послал ему сказать, если он уж так захотел узнать, кто они такие, ему стоило лишь явиться самому спросить об этом.
/Оплошность Майора./ Столь дерзкий ответ тем более не понравился Майору, что ему не во всякий день доводилось командовать, а раз уж с ним такое случалось, он требовал к себе такого же почтения, каким обязаны, так сказать, Его Величеству. Итак, вместо появления собственной особой, как ему посоветовали, он приказал страже всех их арестовать. Тот, кто его обидел, еще и насмехался над ним. Он сказал тому, кому Майор отдал этот приказ, что он их выпустит скорее, чем ему бы этого хотелось, и у него будет все время, какое ему понадобится, для раскаяния в своей оплошности. Эта угроза вогнала его в страх. Он опасался, как бы тот не сказал правду, в том роде, что его сознание оказалось как бы в подвешенном состоянии между испугом, советовавшим ему идти навстречу злу, каким ему пригрозили, и тщеславием, толкавшим его к использованию власти, какую давало ему отсутствие его командиров; так или иначе, он ни на что не решился по этому поводу до следующего дня. А между тем, по всему городу разнесся слух, что эти люди были ставленниками Кромвеля, удравшими из Лондона, и вот их-то теперь и арестовали. Один Англичанин, задержавшийся там по болезни, услышав, как об этом говорили другие, принял эту новость за чистую монету и передал ее через первого же обычного курьера в свою страну. Итак, уже там немедленно пронесся слух, будто бы шестнадцать друзей Кромвеля были арестованы в Булони, а так как множество их действительно сбежало, и Король Англии приказал разыскивать их с величайшей тщательностью для предания их смерти, он в то же время послал гонца к Его Величеству, дабы умолять его выдать их ему в руки. Но, едва этот гонец отъехал, как Его Британское Величество получил другую новость, весьма отличную от этой; ему сообщили из Брюсселя, что там спасли человека, какого он распорядился доставить в Ньюпорт. Его радость от первой новости смягчила огорчение, полученное им от второй. Он успокаивал себя надеждой, что если этот человек от него и ускользнул, зато он вскоре отомстит главным убийцам Короля, своего отца; поскольку, наконец, так как нет ничего более безумного и более невероятного, чем городские слухи, этих шестнадцать заключенных уже называли по именам и титулам, совершенно так же, как если бы их видели всех, одних за другими.