Пройдя пролив, в Индийском океане мы вошли в область устойчивых восточных бризов. Чтобы воспользоваться ими, мы взяли такой курс, чтобы ветер дул слева. Итак, плыли мы вплоть до 40° южной широты, где нас встретили западные ветры, и зашли в пролив Басс между Австралией и Землей Ван-Димена. Здесь же сделали остановку у острова Хантер, чтобы запастись водой.
На острове мы нашли поселение, покинутое незадолго до нашего приезда супругами-англичанами, так как здесь скончался их товарищ: об этом гласила доска, воздвигнутая на его могиле, на которой была вкратце описана история этого поселения. «Супруги, — извещала надпись, — боясь остаться в одиночестве на этом уединенном острове, покинули его и направились на Землю Ван-Димена».
Самым ценным в этом поселении был искусно сколоченный, простой, но очень удобный одноэтажный домик, в котором находились столы, кровати, стулья, и т. д.; в нем не было, конечно, роскоши, но зато на всем лежал отпечаток комфорта, столь свойственный англичанам. При доме оказался огород, что явилось для нас полезной находкой, так как там мы обнаружили свежий картофель, разные овощи и фрукты, которыми мы в изобилии пополнили наши запасы.
О, остров Хантер, сколько раз ты пленял мое воображение, когда, пресытившись цивилизованным обществом с его священниками и сбирами, я мысленно переносился в те дни, когда впервые я причалил к твоим ласковым берегам и стая прекрасных куропаток вылетела мне навстречу, а среди вековых высоченных деревьев журчал прозрачный, поэтичный ручеек, в котором мы с удовольствием утолили жажду и обильно запаслись водой на все наше путешествие.
Выйдя из пролива Басс между Новой Зеландией и Землей лорда Окленда, мы легли на курс 52° южной широты и, подгоняемые сильным западным ветром, направились к западному побережью Америки. Поэтому, приблизившись к этому побережью после долгого удачного плавания, мы повернули налево в направлении тропического пояса в поисках ветров, дующих всегда с юго-востока, и, подгоняемые ими, мы после, примерно, стодневного путешествия прибыли в Лиму.
В последние дни пути у нас остро ощущался недостаток в продовольствии, и пришлось ввести строгий рацион. В Лиме мы разгрузились и отправились с балластом в Вальпарайзо. Там «Кармен» зафрахтовали для рейса с медью из Чили в Бостон. Мы заходили в разные порты чилийского побережья: Кокимбо, Гуаско, Геррадура; в Перу мы погрузили дополнительно шерсть.
Отчалив от Айслей в полдень, мы под парусами поплыли к мысу Горн и после бурного пересечения северных широт прибыли в Бостон. В Бостоне я получил предписание отбыть в Нью-Йорк, где получил от владельца «Кармен» письмо с упреками, показавшимися мне незаслуженными, почему я и решил уйти с поста капитана судна. Говоря о дон Педро Денегри, владельце «Кармен», я должен отметить, что за все время моей службы у него он был со мной исключительно любезен. Но какой-то паразит Терсите, проникший к нему в дом, своими нашептываниями возбудил у хозяина подозрения на мой счет. В Нью-Йорке я пробыл еще несколько дней, наслаждаясь обществом моих дорогих друзей Форести, Авеццана и Пастакальди.
Как раз в эго время в порт прибыл капитан Фигари с намерением приобрести судно. Капитан Фигари предложил мне взять на себя команду над судном и доставить его в Европу. Я согласился, и мы отправились с ним в Балтимору, где он и купил судно «Комменуэлс». Погрузив на него муку, я поплыл в Лондон, прибыв туда в феврале 1854 г. Из Лондона я направился в Ньюкастль, где мы погрузили каменный уголь для Генуи, куда и причалили 10 мая этого же года.
Я прибыл в Геную мучимый ревматизмом; меня перевезли в дом моего друга капитана Паоло Ожие, где я нашел любезный приют в течение пятнадцати дней. Из Генуи я переехал в Ниццу. Тут, наконец, после пятилетнего пребывания в изгнании, мне улыбнулось счастье и я прижал к груди своих детей.