Под давлением общественного мнения правительство, всегда враждебное и со страхом относившееся к волонтерам, считая их борцами за права и свободу Италии, вооружило лишь незначительную их часть; причем оружие, формирование волонтеров и удовлетворение их нужд — все носило на себе печать неприязни, недоброжелательства и отрицательного отношения, которое вообще проявлялось к волонтерам. И вот в таком виде их всех отправили за границу, где через два дня должна была разыграться битва. Поспешность, с какой передвигалось войско, и последовавшие немедленно за этим неудачи — все это содействовало концентрации волонтеров; ибо в силу обычных иезуитских интриг, высшие сферы не хотели допустить, чтобы в одном месте было сосредоточено слишком много волонтеров. Поэтому было решено разделить их на две части, оставив половину на юге Италии под каким-нибудь вымышленным предлогом, чтобы скрыть подлинные причины.
Здесь я хочу отдать должное королю. В тот момент, когда через доктора Альбанезе мне было сообщено о его желании поручить мне командование волонтерами, мне было также передано о намерении короля направить нас на Далматинское побережье, о чем я должен был договориться с адмиралом Персано; однако против этого плана категорически возражали генералы и, в особенности, генерал Ламармора. Решение направить нас на побережье Адриатического моря мне настолько пришлось по душе, что я попросил передать Виктору Эммануилу мои поздравления по поводу принятия столь грандиозного плана, сулящего большие выгоды.
Замысел этот был действительно блистательный. Как только могли его переварить некоторые головы членов придворного Совета Италии! Однако вскоре я смог убедиться, что задержка на юге пяти полков была не чем иным, как выражением мне недоверия; их просто хотели изъять из-под моего командования, т. е. поступить примерно так же, как с полком Апеннинских стрелков в 1859 г.
Итак, мне предложили как театр военных действий побережье озера Гарда вместо обещанной по первому плану полной свободы действий.
Какие блестящие перспективы открывал перед нами восток! Будь мы — 30 000 человек — на берегах Далмации, как легко было бы свергнуть австрийскую монархию; сколько дружественно расположенных и сочувствующих нам людей нашли бы мы в этой части Восточной Европы, от Греции до Венгрии! Всем воинственно настроенным народам этих стран, ненавидевшим Австрию и Турцию, нужен был только слабый толчок, чтобы восстать против своих угнетателей. Мы бы, несомненно, заставили врага настолько ввязаться в войну с нами, что ему пришлось бы мобилизовать для этой борьбы сильную армию, что значительно уменьшило и ослабило бы войска, сражавшиеся на западе и севере; в противном случае мы бы врезались в самое сердце Австрии и зажгли пламя восстания среди десятка национальностей, входивших в состав этой разноплеменной, чудовищной империи.
Поскольку нам пришлось вести военные действия в районе озера Гарда, я попросил дать мне командование флотилией, находившейся в Сало, что было сразу же сделано. Но если принять во внимание плачевное состояние этой флотилии, то не трудно будет догадаться, что она причиняла мне одни беспокойства и потребовала от меня немало трудов, чтобы спасти ее от более многочисленной и гораздо лучше организованной вражеской флотилии. Пришлось направить волонтеров для укомплектования основной части экипажа этой флотилии, главным образом — матросов; волонтеры должны были также занять побережье озера и защищать его после злополучной битвы при Кустоце и отступления нашей армии. Целый полк пришлось оставить в Сало исключительно для несения службы безопасности и охраны порта, примыкающего побережья и постепенно воздвигавшихся оборонных укреплений. Для этой же цели был оставлен в Сало генерал Авеццана с соответствующим числом офицеров и сильным отрядом волонтеров-моряков, прибывших из Анконы, Ливорно и других морских портов.
Австрийская флотилия на озере Гарда насчитывала восемь военных судов, вооруженных сорока восьмью пушками, имевшими полагающийся экипаж, обеспеченный всем необходимым. Итальянская же флотилия, в момент моего прибытия в Сало, располагала лишь одной боеспособной канонеркой с пушкой; пять других моторных канонерок были также вооружены, как первая, но одна совершенно непригодная валялась на берегу, а у остальных четырех машины были не в порядке. Правда, мы сразу же взялись за починку этих четырех, чтобы они могли двигаться, но лишь к концу военных действий удалось привести в боевую готовность эти пять канонерок, имевших каждая по одной пушке 24 калибра, т. е. всего пять 24-калиберных пушек, меж тем как вражеская флотилия насчитывала 48 пушек 80-го калибра и еще более крупного. Было также начато сооружение и оснащение плотов, которые смогли бы оказаться весьма полезными, но из-за отсутствия необходимых материалов и медленного темпа работ не удалось получить даже одного плота, готового для действия на озере.