Мы преследовали неприятеля на протяжении нескольких миль, однако из-за темноты нам не удалось извлечь выгоды из нашей победы. Было взято несколько пленных и захвачены лошади; число убитых и раненых с обеих сторон было незначительно.
Когда рассвело, мы едва узнали поле сражения, ибо ведя бой, все время продвигались вперед. Вдали виднелось лишь несколько групп противника. Полковник Баэс остался с кавалерией, чтобы преследовать их и собрать стадо скота. Мы же вернулись в Сальто.
Глава 45
Сант-Антонио
В это время (т. е. в начале 1846 г.) мы получили известие, что генерал Медина, назначенный правительством главнокомандующим регулярными войсками в отсутствие генерала Риберы, вместе с несколькими эмигрантами из Восточного государства, которые после поражения при Индиа-муэрта находились в Бразилии и в провинции Корриентес, должен присоединиться к нам в Сальто. Поражение, которое потерпел Вергара, хотя и дало нам преимущество, не принесло тех результатов, которых можно было ожидать, если бы мы напали на него внезапно. Ламос, находившийся не слишком далеко и занятый тем, что объезжал молодых лошадей, появился при известии о поражении и помог Медине собрать людей. Оба они разбили лагерь в нескольких милях от Сальто и возобновили осаду, цель которой состояла главным образом в том, чтобы угонять подальше от нас скот, что удавалось им довольно успешно, учитывая их превосходство в кавалерии. Поскольку генерал Медина был назначен главнокомандующим, надлежало позаботиться о том, чтобы сделать безопасным его приезд в Сальто. Как я уже сказал, полковник Баэс принял командование нашей кавалерией и организовал ее как регулярную силу. Обладая незаурядным опытом в кавалерийском деле, он позаботился об увеличении числа лошадей и обеспечил город и войска мясом. Мундель и Хуан де ла Крус, находившиеся под его началом, в эти дни были откомандированы объезжать молодых лошадей.
Полковник Баэс, лучше известный генералу Медине, поддерживал с ним непосредственную связь. От Баэса я узнал, что Медина со своей небольшой группой должен появиться в виду Сальто 8 февраля. Мы условились, что я буду сопровождать его с пехотой.
На рассвете 8 февраля 1846 г. мы вышли из Сальто в направлении небольшой речки Сант-Антонио, на левом берегу которой мы должны были поджидать генерала Медину и его эскорт. Анцани, который был немного нездоров, остался, к счастью, в Сальто.
Неприятель, как он обыкновенно делал, когда мы выходили в этом направлении, выдвинул на высоты справа от нас несколько кавалерийских групп, которые поочередно приближались, наблюдая за тем, не сгоняем ли мы скот, и стараясь тревожить нас. Против этих наблюдателей полковник Баэс выставил цепь стрелков из кавалеристов, которые в течение нескольких часов вольтижируя и ведя перестрелку, совершали налеты на неприятеля.
Наша пехота, поставив ружья в козлы, сделала привал невдалеке от речки, на возвышенности, называвшейся Навес дона Венансио, ибо здесь сохранились остатки одного из строений эстансии или солильни.
Я отделился от пехоты и наблюдал за кавалерийскими стычками. Мы привыкли к такого рода военным действиям, в которых опытность, ловкость и храбрость американского воина раскрываются с особым блеском, и для нас они стали развлечением. Но противник своими ложными атаками стремился скрыть приближение роя ос: его кавалеристы, участвовавшие в этой забаве, действовали вяло и неосмотрительно, чтобы тем самым полнее ввести нас в заблуждение и дать время подходившим с тыла крупным силам приблизиться к полю боя.
Местность во всем департаменте Сальто холмистая, и долина Сант-Антонио также покрыта холмами, так что двигавшимся против нас главным силам неприятеля удалось — благодаря отвлекающим действиям кавалерии Ламоса и Вергара — подойти на очень близкое расстояние. Поднявшись на указанную позицию, я взглянул в другую сторону долины и увидел с изумлением, что прямо напротив нас из-за вершины ближнего холма, там, где до этого момента маячило лишь несколько неприятельских всадников, появился густой лес пик кавалерийских эскадронов, двигавшихся с развернутым знаменем, и отряд пехоты, по своей численности вдвое превосходивший нашу; приблизившись на расстояние двух ружейных выстрелов, пехотинцы спрыгнули с лошадей и, построившись для боя, под дробь барабана двинулись на нас беглым шагом в штыковую атаку.
Баэс, отряд которого был смят, крикнул мне: «Надо отступать!». Видя невозможность этого, я ответил ему: «У нас нет времени, нужно сражаться». Чтобы устранить или смягчить тяжелое впечатление, вызванное появлением столь внушительных сил противника, я сказал легионерам (и это было приятно слышать храбрым итальянцам): «Мы сразимся с кавалерией, ведь мы привыкли побеждать ее; сегодня против нас будет также немного пехоты».