Новый повод для злобных комментариев. Ни одна газета не упомянула, каким образом был вынесен второй приговор. Читатели же скорее всего подумали, что ужасы, описанные Александровым, истинны. Так благодаря гоняющимся за сенсацией репортерам я и осталась для широкой публики «нацистским чудовищем».
Тогда в прессе не побоялись опубликовать массу явно фальсифицированных документов. Во французских газетах можно было прочитать любовные письма, которые якобы писали на мой адрес легкомысленные проказники. «Юманите» и некоторые газеты ГДР ставили меня на одну ступень с самыми извращенными преступниками. В другой прессе я читала, что стала «рабой культуры Советов» и продавала свои картины «Мосфильму» за большие деньги. Вообще, казалось, не оставалось ничего ужасно-неприличного, чего бы мне не приписывали.
Светлая полоса на горизонте
Мой друг Филипп, который в свое время с таким энтузиазмом вступился за меня, был обескуражен и удручен тем, что пережил в Лондоне и Париже, настолько разочаровался в жизни, что оставил в стороне попытки реализовать нашу совместную мечту — «Голубой свет». Он до сих пор оставался на Таити, где при поддержке своей жены Агнес снимал какой-то фильм.
В то время когда все вокруг представлялось довольно бесперспективным, пришло письмо от Рона Хаббарда, в первое мгновение пробудившее надежду. Хаббард приглашал меня в Йоханнесбург для совместной работы над документальным фильмом о Южной Африке. Финансирование съемок в данном случае не было проблемой. Кроме того, Хаббард в письме выражал желание и в будущем сотрудничать на базе новой киностудии. Мое сердце учащенно забилось: меня взволновала мысль о еще одной возможности поработать, к тому же в Африке.
Но счастье неожиданно омрачилось ощущением некоего дискомфорта. Вскоре стала понятна и причина этого. В памяти всплыл фильм «Черный груз», во время работы над которым я не раз замечала, как грубо обращаются с чернокожим населением некоторые англичане. Для меня все туземцы всегда были полноценными людьми. Я вспомнила горделивую осанку масаи. Как жить в государстве, где существует разделяющая меня и представителей коренного населения каменная стена? Работать в таких условиях представлялось немыслим. Меня попросту депортировали бы из страны. В то время когда пришло приглашение от Хаббарда, на территории Южной Африки действовали более жесткие, чем теперь, законы. В письме поблагодарив Рона за великодушное предложение, я указала и истинную причину своего отказа от такого сотрудничества.
Тем временем Мичи Кондо, молодой японец, посетил меня в нашем с матерью пристанище в горах. На протяжении нескольких лет мы поддерживали дружеские отношения с ним и двумя его братьями. Наше знакомство состоялось в Берлине, во время ретроспективного показа олимпийских фильмов в «Титания-пэлас». Молодые люди после сеанса с восторгом рассказывали, что детьми смотрели мои фильмы по десять раз. В доказательство они напели несколько мелодий оттуда и сумели в деталях воспроизвести последовательность кадров. После той встречи я прониклась чувством глубокой симпатии к Японии.
Братья Кондо держали в Западном Берлине приносящий неплохой доход магазин японских электроприборов. Мичи и его брат-близнец Иоши были женаты на немках, а самый младший из них, Ясу, пока находился в Токио. Они выглядели несколько восторженными, сверхинтеллигентными и заинтересованными во всем, что происходило в Германии. Участливо следили братья Кондо за моей судьбой, старались деятельно помочь. Им я обязана тем, что в послевоенное время олимпийские фильмы вновь нашли дорогу в Японию.
В первый день нашей встречи в Санкт-Антоне Мичи ничего не сказал о своем намерении. Взяв напрокат лыжи, мы немного покатались. Но я почувствовала, что Кондо хочет сообщить мне что-то важное. Только на следующий день, во время чаепития в отеле «Пост», он заговорил о своих планах, сильно меня озадачивших: предложил вместе с ним и его братьями создать кинофирму.
— Мы тут подумали о документальных съемках в Африке, — сказал Мичи, — и были бы рады сотрудничать с вами. — Посмотрев на мое недоумевающее лицо, он продолжал: — Нам хотелось бы принять вас в нашу компанию на равных. Ваш вклад — работа опытного режиссера. Финансовая часть предприятия — наша забота.