Не показывая боли, нуба разрешили перед камерой сделать им татуировку и разукрасили тела светлой золой. Мы не скупились на пленку. Это было предусмотрено заранее, ведь первобытные обычаи вскоре исчезнут.
Во время нашей работы неожиданно появился мальчик с известием, которое, казалось, очень обеспокоило нуба. Они говорили возбужденно, затем решили вернуться в Тадоро. То, что я узнала, было неутешительным. Из южных долин сообщили, что в местечке Тозари, удаленном от Тадоро всего на несколько километров, горит все вокруг и живущие там нуба уже покинули свои дома. Утверждали, что ворвались туземцы из враждебного племени и подожгли хижины.
Эта весть привела меня в ужас. Я тут же вспомнила о боях в Хартуме… В то, что все это может коснуться и нас, до сих пор не верилось.
В страшной спешке мы двинулись назад. Наш лагерь еще стоял, но бросилось в глаза, что в поселении остались только старики, ни женщин, ни детей вокруг не было. Наши нуба из серибе исчезли молниеносно, мы надеялись вскоре их встретить вновь. Но наступил вечер, потом ночь, и никто не вернулся. Я очень волновалась.
Вблизи нашего лагеря стояли несколько пожилых людей, вооруженных щитами и копьями. Такого я не видела еще ни разу. Я их спросила, что бы это значило. Они рассказали то, что уже сообщил посыльный в серибе. Нату, Туками и другие мои друзья нуба, кажется, сбежали в горы вместе со своими семьями и скотом.
Понятно, что покидать лагерь в таком опасном положении мои сотрудники не хотели. Мне все еще не верилось, что в Тозари действительно горят жилища, и я решила поехать туда на нашем «фольксвагене». Вместе со мной отправились мужчины-нуба, вооруженные копьями. В пути на краю дороги мы видели группы их соплеменников с тем же оружием. Все они желали ехать с нами. По прибытии в Тозари нас встретила мертвая тишина. Не горел ни один дом. Я с облегчением поняла, что слухи о беспорядках не соответствовали действительности. Мы ходили от хижины к хижине. Везде было пусто, почти все жители сбежали. Как и в Тадоро остались только пожилые мужчины нуба. Я попыталась их успокоить, сказав: «кулло кирре» («все ложь»), «кулло детте, детте» («все очень, очень далеко»). Мы сели вместе, разожгли лагерный костер, и старики нуба рассказали мне, что они здесь переживали раньше, при англичанах. Им казалось, что грозные британцы пришли снова. С трудом, но я все же сумела объяснить, что это вовсе не так.
Между тем в Тадоро объявился некий арабский торговец с семьей. Хотя нуба были очень миролюбивы, эта ситуация могла привести к обострениям отношений с арабами. В горах Нуба арабские торговцы жили обособленно. Они обменивались с нуба: жемчуг и пестрые платки — на зерно, табак или хлопок. Араб и его семья были смертельно перепуганы ужасными слухами. Я перевезла их автобусом в Рейку, где они почувствовали себя в относительной безопасности. Но, как говорят, не делай добра — не получишь зла. Как я позднее узнала, арабский торговец заявил на меня в полицию Кадугли, что я, вероятно, «шпионка» шиллуков и динка, проживавших неподалеку. Эти абсурдные утверждения легли в папку тайной государственной полиции в Хартуме и позже, как следствие, явились причиной отказа в выдаче мне въездной визы накануне следующей запланированной экспедиции в Судан. В доказательство своих обвинений араб заявил, что мы связывались с врагами суданцев при помощи «световых сигналов». Под этим он подразумевал съемку со вспышкой, которую в мое отсутствие проводили Дитер и Вальтер. Они снимали нуба, вооруженных копьями. Позже, обосновывая, доносчик утверждал, что я натравливаю чернокожее племя на арабов, так как я разговариваю на языке нуба и месяцами проживаю в их поселении.
Слухи о беспорядках, распространявшиеся молниеносно, все же имели под собой реальную почву. Оказывается, в нескольких километрах к югу от Тозари произошли бои между шиллуками и суданскими солдатами. Поднявшаяся из-за этого паника перешла и на соседние поселения.
И на следующий день наши нуба не появились. Первые прибыли только через пять дней.
В нашем распоряжении оставалось очень мало времени для съемок в серибе. Но я не смогла его использовать. Все ринговые бойцы Тадоро — десять молодых мужчин, среди них также Нату и Туками, — получили приказ, отправиться в Кадугли в тюрьму.
К счастью, это никак не было связано с беспорядками. Произошло следующее: два молодых нуба украли двух коз и пригласили на праздничный обед нескольких лучших ринговых бойцов. Подобного еще никогда не случалось. Обычно в таком праздновании принимали участие два-три нуба. При большом же количестве участвующих гостей скрыть трапезу, естественно, оказалось невозможно. Сообщили Маку, вождю масакинов. По закону нуба, не только сам укравший козу приговаривается по меньшей мере к трем месяцам тюрьмы — подобное наказание ждет каждого, кто съел хотя бы кусочек козлятины. И это коснулось теперь всей элиты ринговых бойцов Тадоро, в том числе Нату, Туками и Диа. Поэтому мы не смогли закончить съемки в серибе.