...Здесь я вынужден немного одёрнуть себя: дело в том, что говоря о брошенных домах и руинах, я рискую, очень рискую сбиться на тему своей коллекции - мол, вот в том сносимом доме я нашёл то, а в этом - это. А мне очень не хочется, чтобы мой сегодняшний рассказ превратился в банальную "охотничью" байку. Конечно же, за тридцать лет было немало интересных находок - а однажды мы даже спасли сторожевого пса, которого подонки-хозяева оставили умирать на привязи возле будки, уехав из старого деревянного дома на новую квартиру (кому интересно - может прочесть эту историю со счастливым концом вот здесь: http://dneprovskij.livejournal.com/68834.html). Мне же хочется сегодня поговорить не об этом - а о том неповторимом ощущении Времени, которое невольно возникает, когда ты оказываешься под сводами закрытого, брошенного умирать храма, или приоткрываешь покосившуюся дверь старого, расселённого дома - вот ведь, совсем недавно здесь жили люди, радовались, горевали, переживали - а теперь здесь пусто, и никто никогда не будет здесь больше ни радоваться, ни переживать, и вообще ничего здесь больше не будет - дом снесут. А ведь, ещё бывают и такие дома, что брошены были давным-давно - какие-нибудь покинутые деревни, забытые железнодорожные станции, посёлки, в которых последние лет тридцать-сорок - а то, и больше - вообще, ни одна живая душа не появлялась. Попадая в такие места, испытываешь очень даже противоречивые чувства: сидящий внутри тебя коллекционер поторапливает: давай, мол, действуй!... здесь тебя ждут интересные находки! - а сам ты, заглушив в себе этот "коллекционерский зуд", не спешишь приступать к поискам - просто, стоишь, и смотришь. И начинаешь чувствовать Его - Время...
...В конце лета 1982 года дед с братом поехали на рыбалку на берег Байкала. Взяли и внуков - меня и моего троюродного братишку. Мне в то время было уже десять лет, а ему - кажется, шесть. Место для рыбалки было определено заранее - селом Большое Голоустное, и собираясь в дорогу, дед сказал мне, что там будет для меня нечто интересное - заброшенная церковь Николая-Чудотворца и старый маяк...
Кто не ездил из Иркутска по Голоустинскому тракту, тот не поймёт, почему мы, выехав сразу же после полудня, добрались до места уже затемно. А дело в том, что этот самый тракт, что тогда, что сейчас, заасфальтирован только на протяжении первых тридцати километров - а дальше идёт гравийная дорога. Вот эта гравийка нас и задержала: приходилось, сбросив скорость, тащиться, как черепахи, чтобы не бить машину - и в итоге, в село Большое Голоустное мы въехали уже затемно.
Старинная церковь Николая Чудотворца стоит не в самом селе, а за ним - прямо на берегу Байкала. В августовской темени мы проскочили бы храм мимо, но случилось маленькое чудо: в ночном небе над озером постоянно вспыхивали зарницы - и одна из них, самая яркая, вдруг полыхнула в тот самый момент, когда мы проезжали мимо храма. Тут я и увидел его впервые...
Я не мог дождаться утра: до церкви от того места, где дед с братом поставили лагерь, было метров двести, не больше - но мне казалось, что мы уехали ужасно далеко - и я в ультимативной форме заявил деду, чтобы он разбудил меня утром, когда встанет сам - и прежде, чем он отправится на своей надувной лодке удить хариусов, он должен обязательно довезти меня до церкви. Дед, правда, отшутился: ответив, что как меня с утра ни буди, а толку всё равно, не будет, он уснул. А я лежал в спальном мешке и беспокойно ворочался...
Утром, едва позавтракав бутербродами и чаем из термоса, оставив троюродного братишку стеречь рыбацкий лагерь, я двинул к сельскому храму. Дорога шла по берегу, меж сосен - и мне казалось, что до цели моего путешествия ещё очень далеко - и вдруг сосны кончились, и я увидел церковь, а рядом с ней - какое-то непонятное сооружение из брёвен, напоминавшее опору линии электропередач - но, почему-то, не металлическую, а деревянную. Вдруг я услышал, как кто-то зовёт меня по имени. Я оглянулся. К берегу на своей резиновой лодке причаливал дед.