Первый — генерал, путчист, авантюрист.
Второй — вождь батрацкого восстания, герой и мученик.
Положительная часть раблезианского чудовища, созданного на экране Уоллесом Бири, списана с биографии Сапаты. Остальное — с «Омбре мало» — Панчо Вильи.
В зените успеха мексиканской революции Вилья и Сапата, взяв штурмом с двух сторон Мексико-Сити, на короткое время объединились.
Дальше следует неминуемый раскол и предательское убийство Сапаты группой реакционного офицерства и прочие зигзаги в судьбе освободительного движения Мексики.
Есть даже фотография, где оба вождя восседают рядом в золоченых креслах в «Паласио насиональ» — «Зимнем дворце» мексиканской столицы.
Панчо — в регулярной военной форме. Сапата — в типично партизанской: необъятной соломенной шляпе, обвитый пулеметными лентами.
Этого факта, конечно, недостаточно, чтобы совершенно противоестественно слить обоих в одну собирательную фигуру!
В образе журналиста, вобравшего в себя воспоминания о Джоне Риде и Амброзе Бирсе, — другая неувязка.
Джонни остается жив и переживает Панчо. Такова была судьба Джона Рида.
Очень хороша вымышленная сцена смерти подстреленного Панчо около мясной лавки. Джонни импровизирует перед умирающим некролог, поэтизирующий его смерть как героическую гибель.
На деле было несколько иначе.
О жестокостях Панчо для своей газеты писал Бирс.
Корреспонденция попала в руки Панчо.
Корреспонденция не дошла по назначению.
А Бирс… навсегда пропадает из поля зрения своих читателей.
Существует мнение, что кости Бирса где-то отмечают собой след походов Панчо Вильи.
Я очень люблю Бирса и Рошфора.
«Фонарь» Рошфора (первые двадцать номеров его) был первой книгой, которую я разыскал по подвалам букинистов в Париже. На знаменитых «ке» (quais) — набережных Сены.
(«Бросайте все. Приезжайте на месяц в Париж. Сейчас весна.
Будем рыться в книгах вдоль Сены…» — еще много лет спустя писал мне из Италии другой фанатик книги и букинистов, Гордон Крэг).
Второй книгой было классическое и ныне весьма редкое исследование Pйricaud о театре «Фюнамбюль» и несравненном Дебюро[540].
Мне иногда везет на книги! И надо сказать, что денег мне хватило ровно-ровно на эти две книги!
Я никогда не думал, что их обоих, Рошфора и Бирса, могло что-то объединять!
А между тем… Впрочем, это столько же объединение, сколько и самое резкое противопоставление.
Объединяет заглавие — «Фонарь» («La Lanterne»).
Разъединяет то, что в разное время печатается под этим заголовком.
Реакция торжествует.
После разгрома Парижской коммуны Рошфор сослан.
Равно сметена с арены истории и из обстановки феерий Тюильрийского дворца императрица Евгения.
Но мстительной даме мало изгнания Рошфора, свершившегося не от ее руки.
Она рвется к делу мести приложить и свою державную ручку.
Королева Евгения — сама изгнанница из Франции — покупает заглавие «Фонарь».
Отныне «Фонарь», так беспощадно (и бесподобно) хлеставший ее и Наполеона-маленького, будет измываться над злополучной судьбой его создателя, редактора и единственного сотрудника — Анри де Рошфора.
Это злое дело она поручает одному из самых желчных молодых американских журналистов.
Затеи хватает на один номер…
Фамилия журналиста — Амброз Бирс.
… Штаде много рассказывает о Мексике.
И ростки увлечения этой страной, заброшенные в меня когда-то фотографиями «Дня смерти» (в случайно попавшем мне в руки номере «Kцlnische Illustrierte»), вскормленные рассказами Диего Риверы, когда он в качестве друга навещал Советский Союз[541], становятся жгучим желанием съездить туда.
Несколько месяцев спустя желание становится действительностью.
По пути на поезд, который на четырнадцать месяцев увезет меня в страну Панчо Вильи и Сапаты, я заезжаю попрощаться со Штаде.
В последний раз я покидаю его маленький магазин.
Мой бумажник стал легче на пятьдесят долларов.
А багаж тяжелее на… пуд.
К нему примкнула многотомная «Золотая ветвь» Фрэзера, за которой я бесплодно много месяцев гонялся, проезжая по разным городам Европы.
Впрочем, кроме этого примечательного распроданного труда, так много давшего мне по линии освоения первобытного мышления, в пакете лежит еще отдельная тоненькая книжечка.
И, собственно говоря, от нее и начинается истинная тема настоящей записи.
Книжечка имеет игривое заглавие: «21 delightful ways of commiting suicide» («Двадцать один прелестный способ лишить себя жизни»).