Папб, любивший пестрые галстуки.
Папб, в Мэзон de blanc[172] увидевший великолепный гофрированный галстук. Зашедший его купить. Не хотевший брать… два.
И лишь на вопрос: «А разве у вашей дамы только одна нога?» — сообразивший, что за галстук он принял подвязку.
Папб — один из самых цветистых представителей архитектурного декаданса, стиля модерн.
Папб — безудержный прозелит de l’art pompier[173].
Pompeux in his behaviour[174].
Арривист[175].
Селфмэйдмен.
С претензией на австрийский титул по случаю случайного созвучия фамилии с каким-то замком.
Папб — опора церкви и самодержавия. Действительный статский советник по ведомству императрицы Марии[176].
Папб — о сорока парах лаковых ботинок, с каталогом-списком, где поименованы приметы: «с царапиной» etc. С курьером Озолсом в мундире, подававшем по списку желанную пару из подобия многоярусного крольчатника, подвешенного в коридоре.
Папб — растягивавший человеческие профили на высоту полутора этажей в отделке углов зданий.
Вытягивавший руки женщин, сделанных из железа водосточных труб, под прямым углом к зданию [и] с золотыми кольцами в руках. Как интересно стекали дождевые воды по их жестяным промежностям.
Папб — победно взвивавший в небо хвосты штукатурных львов — lions de plвtre, нагромождаемых на верха домов.
Папб — сам lion de plвtre. Тщеславный, мелкий, непомерно толстый, трудолюбивый, несчастный, разорившийся, но не покидавший белых перчаток (в будни!) и идеального крахмала воротничков. И мне по наследству передавший болезненную страсть к накруту — я чем мог старался сублимировать ее хотя бы в увлеченье[177] католическим барокко и витиеватостью ацтеков.
Папб — вселивший в меня весь костер мелкобуржуазных страстишек нувориша и не сумевший учесть того, что в порядке эдиповского протеста я, неся их, буду их ненавидеть. И не упиваться незримо ими, но разъедать их упоение холодным глазом аналиста и учетчика.
Папб — увесивший столовую бесчисленными блюдами, подвешенными на проволочных «пауках» поверх цветных фоторепродукций… боярских свадеб Маковского!!.
Папб — ну ладно!..
Не об отцах и детях речь. И не счет-синодик хочу я здесь предъявлять покойному папаше — типичному хаус-тирану[178] и рабу толстовского комильфо[179].
Но любопытно, что, верно, с ним у меня связан протест против «принятого» в поведении и в искусстве, презрение к начальству.
И… уход в искусство в тот самый день и час, когда он умер в Берлине!
А узнал я об этом совпадении… года три спустя[180]
.!
Но я начинаю писать белым стихом. Надо кончать.
Отгадайте происхождение названия города Анжеро-Судженска.
Трудно?
Я вам подскажу: был такой городок, где на строительных работах подвизались осужденные.
В одной части жили инженеры, в другой — осужденные.
Городу понадобилось имя.
Имя родилось само собой.
Инженеры — анженеры.
Отсюда — Анжеро.
В другой части жили осужденные.
Отсюда — Судженск.
Теперь легко понять, что эти заметки будут касаться военных инженеров, в 1918 году они обозначались «воинжами».
Обожаю высокий класс профессионализма.
Все равно, скоблит ли мне подбородок опытный брадобрей.
Работает ли на трапеции циркач.
Кует ли опытный кузнец.
Делает ли перевязку опытная сестра.
Или действует ли ланцетом хороший хирург.
С каких пор зародилась эта любовь, сказать трудно.
Но увлечение блеском совершенства инженерного дела — несомненно связано у меня с памятью о Сергее Николаевиче Пейче.
Даже «Э оборотное» моей подписи хранит в своем очертании некое отдаленное воспоминание о динамичном его «П», изогнутом дугою.
И сколько раз я повторял его неизменную резолюцию на бездарных проектах размещения укреплений вокруг Гатчины, Двинска[182], Холма или Няндомы, изъезженных вместе с ним фронтов с 1918 по 1920 год:
«Чтобы быть инженером, мало одного желания».
Вологодские избы — скот над жилым помещением.
Полушубки и полосатые сарафаны.
«Маскарады» — девки одеваются мужиками.
The important part made out of carrots[184].
Выражение «посестры» — Geschwister.
Двухэтажный дом, где я живу.
Печеные рябчики в глине — в русскую печь. Цыплята в перце в Пуэбло[185] так же чисты.