… И если во встрече с Виктором Вашем есть что-то, столь же по-своему эстетически волнующее, как если бы вам удалось встретиться с живым палачом Марии Стюарт, героем «Сонетов» Шекспира или шпиком, писавшим доносы на Кристофера Марло, то для нашего дела, конечно, гораздо эффективнее встреча с Герню.
Тюаль слышит, как по телефону Герню от имени Лиги обещает префектуре «не морочить голову» с «этим итальянским фашистом» (которого тоже высылают) при условии, «если вы не тронете Эйзенштейна».
Dormant — dormant[292], — как говорят французы.
«Если будет недостаточно, — говорит мне Герню, — мы сделаем запрос Тардье в палате».
Герню — депутат.
К вечеру меня еле держат ноги.
Но в отеле (на этот раз в смысле «гостиница»!) меня ждет маленький округлый мужчина в пенсне и котелке, с зонтиком между коленками.
Удивительно, как нас любят те, кто на нас теряет деньги!
Иногда их любовь настолько же парадоксально больше, как любовь господина Перришона не к тому молодому человеку, который его спас, но к тому, которого спасал он сам.
Помните Лабиша[293]?
Господин в котелке потерял на нас много денег.
Не на мне лично, а на всей советской кинематографии.
Он издавал очень пристойный киножурнал.
И вдруг вздумал издать роскошный номер, посвященный советскому кино.
Со следующего номера — все фирмы, помещавшие у него в журнале объявления, отказались продолжать это делать.
Милый господин с треском вылетел в трубу, потеряв журнал и деньги.
Это не мешает ему быть самым пламенным поклонником советского кино, быть одним из первых, кто горячо меня встретил сразу по приезде в Париж, принеся мне в дар экземпляр того самого злополучного номера журнала.
Такой же энтузиазм и пламенность я встречал еще дважды.
Со стороны любезного Эжена Клопфера, потерявшего большие деньги, когда он вздумал под шум «Потемкина» заработать на прокате… «Стачки» — моего первого фильма, который, естественно, «никак» не прошел в прокате…
Но еще трогательнее относился к нам владелец кинотеатра в Сан-Антонио (Техас).
Этот каким-то образом ухитрился просадить деньги на «Потемкине».
Впрочем, прокат «Потемкина» в Техасе, в реакционно-фермерском штате… Чего, собственно говоря, было и ожидать?!
Так или иначе, щупленький седеющий мужчина, узнав, что мы застряли в Нуэво-Ларедо[294], на границе Мексики и Соединенных Штатов, специально катит к нам в гости.
И с восторгом рассказывает, как он на «Потемкине» потерял деньги.
Впрочем, его повторные визиты не совсем бескорыстны.
Со второго визита он начинает интересоваться, не очень ли мы скучаем в Ларедо.
Потом начинает спрашивать, не хотим ли мы интересного времяпрепровождения.
И наконец в лоб спрашивает, что мы думаем о… съемках картины на тему борьбы за Техас.
Имелись, конечно, в виду сражения 1846 года около Пало-Альто и Резака де ла Палма, к северу от Рио-Гранде.
Война разгорелась между Соединенными Штатами и Мексикой после того, как Мексика воспротивилась добровольному присоединению Техаса к прочим штатам, хотя Техас считался самостоятельным и независимым еще с 1836 года.
Война окончилась в сентябре того же года разгромом мексиканской армии и занятием города Монтеррея войсками генерала Захарии Тейлора.
Техас присоединился к Соединенным Штатам.
«Мои приятели, владельцы крупнейших окрестных ранчо, охотно предоставят вам сколько угодно лошадей…»
Мы деликатно объясняем нашему другу, что, с одной стороны, одних лошадей не совсем достаточно для картины и, с другой стороны, что прокат — не единственный способ терять деньги.
На производстве картин можно просадить гораздо больше.
Старик хрюкает в небритость собственного подбородка.
Но назавтра он снова у нас.
У него новый план.
«Сеньора Монтойа!» — кумир Мексики и Южной Америки.
«Сеньора Монтойа!»
Старик произносит имя нараспев, прищелкивая языком.
«Сеньора Монтойа!»
Это — Сара Бернар Южной Америки.
О Дузе он не слышал.
А то бы он назвал ее Дузе.
«Сеньора Монтойа…».
Сеньора Монтойа совершает турне.
Сеньора Монтойа будет на днях играть в Монтеррее. В том самом Монтеррее, который занимал генерал Захария Тейлор.
Монтеррей — первый крупный город, считая от Нуэво-Ларедо в глубь Мексики.
Всего каких-нибудь двадцать пять километров!
«Вы представляете себе фильм с сеньорой Монтойей! Совершенно не важно, какой фильм. Любая пьеса, которую она играет.
Вы понимаете магию этого имени для проката в Южной Америке?