Они информируют Кокто о ходе моего дела.
Кокто их пересылает мне.
Я храню их на память.
Но до этого я вижусь с самим Бертло[344].
Если я скажу, что внешность Филиппа Бертло мне напоминает чем-то облик Томаса Манна, это во многом окажется, как [в] старом анекдоте про царского министра Маклакова.
— Как выглядит министр Маклаков?
— Его брата, депутата, знаешь?
— Нет.
— Совсем непохож!
Скажем только, что у Бертло высокий стоячий крахмальный
воротник…
День за днем эпопея сыплет на меня неожиданные встречи:
людей, обстановку, ситуации. Многое в жизни я не увидал и не узнал бы, ежели бы не она!
Однако беготня, связанная с нею, и обокрала меня кое в чем.
Так я не успел попасть на гонки борзых и в знаменитый «ратодром», где, согласно определенным правилам игры, бульдоги расправляются с крысами.
Она же мне помешала в еще более колоритном развлечении.
В Париже, помимо Жермен Крулль, я дружил, конечно, с массой фотографов.
Тут и Ман Рэй, и Эли Лотар, и Кертес, который мне и предложил это развлечение.
Ман Рэй принимает великосветских дам у себя в ателье на уличке Notre Dame des Champs (?).
Кертеса великосветские дамы принимают у себя.
Кертес говорит, что более интересного зрелища, чем эти дамы, «вынутые из позы», трудно найти. Как они обращаются с прислугой, с парикмахерами, как они ходят по дому, когда им некого стесняться.
Прислуга не считается за людей.
При ней можно садиться в ванну.
Фотограф на дому — почти то же самое.
Если не физическую — моральную сюиту, достойную серии «Купальщиц» Дега, можно наблюдать в отелях всех этих контесс, пренсесс и виконтесс.
Я должен был в темных очках — на всякий случай, чем черт не шутит — вдруг пришлось бы встретиться где-нибудь потом — официально таскать за ним фуляры и флешлайты[345] с видом его помощника…
Не попал.
Не попал и на закрытый смотр моделей будущего сезона к Ворту.
Тоже должны были пойти с фотографом — моим другом — венгерцем.
Поэтому знакомство с «maison de couture»[346] ограничилось одной мадам Ланвен, где шились платья для мадам Мары.
Все на мертвой точке…
Ничто не движется вперед.
Проходят дни.
Истекает срок малинового билета[347].
Через несколько дней буду в Берлине.
Неужели партия проиграна и вся игра страстей впустую?
Жаль!
Но прежде чем покинуть Францию, хочу увидеть Везлэ (Vйzelay).
Там самые потрясающие древности романской архитектуры, самые затейливые фигурные капители. Самый строгий и вместе с тем причудливый тимпан портала.
Проводим сказочный день в Везлэ (это [несколько десятков] километров от Парижа).
Вернувшись, не могу удержаться, чтобы не послать в Берлин, доктору Эрвину Хонигу, когда-то в Ленинграде навещавшему в качестве корреспондента мои съемки «Октября», а нынче одному из редакторов в гигантском концерне «Ульштейн», только что с громадным успехом выпустившему в многотысячном тираже «На западном фронте без перемен», — открытку с одной из капителей собора в Везлэ: ангел, ведя за рога дьявола, извергает его из окружения пальм божественных садов.
Извещаю доктора Хонига — когда-то бок о бок жили мы с ним в «Европейской гостинице», — что скоро, вероятно, буду в Берлине, так как парижские власти подобны этому кургузому романскому ангелу…
Через два дня приходит в Париж берлинская «Berliner Zeitung am Mittag». В центре полосы — мой дьявол, выталкиваемый ангелом, — факсимиле оборотной стороны открытки и улюлюкающая издевка немцев над французами. Эпопея приобретает международный характер!
Заботливые руки старательно вшивают другой экземпляр этой же газеты во все пухнувшее мое досье. Конечно, не в пользу мне.
Но я делаю еще худшее.
Очень за меня старается какой-то маленький, кажется социалистический, листок.
Любезность за любезность: они просят у меня интервью.
Я очень обозлен.
К тому же терять, кажется, уже нечего.
Дело явно застряло.
Не вытанцовывается.
Мэтр Ламур угрюм и мрачен.
Александров и Тиссэ гоняют со своим господином Курочкиным где-то в Ницце или в Говт де Лу.
Даю себе полную волю в своем интервью.
«Какова цель вашего приезда в Париж?»
— Хочу познакомиться с тем аббатом, который ввел в лоно католической церкви Гюисманса.
(Я вспоминаю, что улыбающийся мосье Удар занимает в префектуре то самое место, где когда-то сидел автор «Бездны» и «Святой Лидвины де Шиедам». Может быть, ему удастся проделать это и со мной?..) «Что вы скажете о случившемся с вами инциденте?»