Она не шла, а шаталась. Каждый новый шаг давался с трудом – онемевшие ноги не желали двигаться.
Аш вела её очень странной дорогой – сворачивая в тесные закоулки и избегая открытой местности. Когда она, наконец, остановилась посреди редеющего леса, Милена мельком оглядела свои руки и ноги. От соприкосновений с колючими кустами и сучками, они покрылись множеством царапин.
— Перед тем, как выйти к судьям, я хочу тебя предупредить. Не показывай им свой страх. Они как звери – чуют его за версту, — прошептала Аш, а Милена шумно сглотнула, пытаясь проглотить острую иглу страха, застрявшую в горле. — И держись поближе ко мне, — добавила, немного помедлив, ведьма. С этими словами она раздвинула кусты и пошла дальше. Милена удручённо пошлёпала следом и сощурилась: где–то вдалеке замаячили контуры гор. Они шли около десяти минут и вскоре девушка окончательно вымоталась. Она уже хотела предложить Аш сделать небольшую остановку, как гибкая фигура ведьмы растворилась за толстым стволом обросшего мхом дерева.
— Ох, — вздохнула Милена, подойдя к тому месту, где только что стояла Вильтон. Из–за ствола открывался вид на просторную поляну, посередине которой был сооружён громадный, окружённый людьми, костёр. Милена медленно двинулась к огню, понимая, что все эти незнакомцы – и есть Совет Теней. Всего судей, включая Аш, было пока только одиннадцать. Двоих ещё не хватало. Но Милену ждало разочарование: лица судей были надёжно спрятаны под капюшонами, а тела – под такими же, как у Вильтон, плащами.
Подойдя к костру, она в нерешительности становилась. Аш похлопала по свободному месту возле себя, приглашая её присесть. Чувствуя, что все взгляды судей из–под капюшонов устремлены на неё, она вспыхнула и неуклюже плюхнулась рядом с ведьмой. От волнения Милена стала различать в лесу каждый шорох: беспокойное потрескивания костра, далёкое пение сирен, шелест трав… Ей казалось, что её грудь превратилась в пустую коробку, где, не переставая, бьется камень. И каждый его удар о стенку отдаётся по телу глухим болезненным эхом. Этим камнем было её сердце.
Наконец, тишину разрезал звук колёс кареты и рёв дикого животного.
Милена повернулась в сторону шума и остолбенела. На поляне остановилась золотая колесница, в которую были запряжены два белых медведя. Звери рычали, обнажая жёлтые клыки, и пытались вырваться из толстых цепей, которыми были обмотаны их шеи. От этого рёва у Милены закружилась голова. Медведей она видела лишь по телевизору, а вживую посреди леса никогда. Но девушку поразили не столько животные, сколько сама колесница. Сплетённая из многочисленных тяжёлых пластин, она была украшена драгоценными камнями и рунами. Но внимание Милены привлекло другое – на боку колесницы был выгравирован странный рисунок:
когтистая лапа, которую, точно солнце, окружали изогнутые лучи.
С колесницы спрыгнула низкая женщина, чьё лицо так же скрывалось под плотно надвинутым капюшоном. Она потрепала одного из медведей по морде, и он тут же перестал реветь. Успокоив второго зверя, она направилась к костру – занять место двенадцатого судьи. Под развевающимся плащом Милена заметила на ней белую меховую накидку с нашитыми перьями. «И неужели ей не жарко?» — мелькнула в голове мысль, но она тут же унеслась прочь, стоило у костра появиться тому, кого девушка меньше всего хотела видеть. Это был Грифон. И он был не один. Милена потрепала себя по щекам, чувствуя, как кровь постепенно отливает от лица. За колдуном шли целые десятки тощих уродливых тварей. Ищейки. Под серой шершавой кожей перекатывались кости, непропорционально большую голову венчали рога, а лошадиный хвост убито волочился по земле. Тощие лапы, украшенные острыми когтями, оставляли на почве глубокие борозды. Узкие слепые глаза чудища сверкали мутно–зелёным светом и смотрели куда–то вглубь леса. Приближались Ищейки медленно: плавно передвигая четырьмя лапами и скалясь, чтобы показать гнилые клыки и раздвоенный чёрный язык.
— Ты опоздал, Грифон, — раздался рядом незнакомый голос. Милена обернулась, чтобы взглянуть на заговорившего, и увидела судью, замыкавшего круг у костра – ростом он был ещё ниже Альпина.