Но вместо того, чтобы смутиться, эта стерва, кажется, только становится увереннее.
— Забавно, — неожиданно твердо говорит она. — А я думала, ты совсем тупая, как пробка. Знаешь, мне через неделю экзамен сдавать, так что моя мотивация здесь понятна. Я не могу лишь понять одно: а зачем тебе-то этот очкарик?
Оливия хмурится, разом теряя всю свою уверенность под таким напором. Она сжимает зубы сильнее в попытках не выдать свое волнение, следя за каждым движением девушки Ботана. Нет. Не девушки. Чертовой уродки, решивший играть с чувствами бедняги.
— А кажется, я знаю. Ты в него втюрилась!
Тварь заливается смехом, а Стар сжимает кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони от неожиданного осознания, что это может быть правдой. Вероятно, она не влюбилась в него, но какая-то симпатия все равно поселилась в ней… Да. Именно так.
— Ты в него? Серьезно? — в голосе этой стервы насмешка, а в голове Оливии уже план убийства. — Да ты хоть знаешь, что он про тебя говорит? «О, эта тупая бомжиха пахнет, как тысячи китайских деликатесов». Или про ту историю, когда они с Брайаном заманивали тебя в душ дорожкой из чипсов. Я уверена, что, когда ты проходишь мимо зеркала, оно… трескается. Но тебя никто и никогда не полюбит. Ты даже для матери своей страшный позор.
Стар начинает потряхивать. она слушает, впитывая в себя каждое слово и искренне ненавидя. Ненавидя эту чертову суку за все сказанное и Ботана за то, что притащил ее сюда. Оливия сделает все, чтобы вернулся домой очкарик уже без нее. И плевать на болезненные вещи, который тот, видимо, не раз говорил про нее этой твари.
Оливия вскакивает, нависает над девушкой и выпаливает:
— Слушай ты!..
— О, — неожиданно тихо говорит та. — Ты вернулся, Пирожочек!
Ботан улыбается и снова усаживается на колени к своей девушке, начиная смущенно хихикать, и та его в этом поддерживает.
А Оливии больно.
Больше всего она хочет сесть в машину, завести ее и уехать, оставив чертовых голубков одних.
Хочет, но не может, потому что просто не в состоянии смотреть, как Ботана нагло обманывают.
Разумеется, Оливия не простит и не проглотит оскорбления. Она еще долго будет вспоминать все слова, сказанные той стервой, когда будет стоять перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя. Она будет злиться и еще чаще пытаться задеть ботаника. Но сейчас мысли заняты совсем другим.
Крапива растет летом.
А до него еще много месяцев.
***
Первая мысль — помочь Ботану.
Первое движение — в его сторону.
Первый импульс — побить того урода, который издевался над ними обоими, но особенно над очкариком.
Оливия откидывает чистые волосы на спину и быстрым движением закрывает ноутбук. Ботаник тупо смотрит перед собой, кажется, пытаясь даже что-то сказать, но выходят лишь что-то на грани стонов и кряхтения. Неужели Мисс Кэти ударила по его мозгу так сильно?
— Все кончено. Ты со мной, — Оливия ежится от своего непривычно девчачьего голоса и не удерживается от порыва дотронуться до щеки Ботана.
Тот поднимает на нее глаза лишь через пару мгновений, которые тянутся до ужаса долго, и смотрит удивленно.
— Ты в безопасности, — она все-таки заставляет себя отстраниться и начать высвобождать его руки.
— Оливия, что с тобой? — он непонимающе оглядывает ее с ног до головы, кажется, не до конца узнавая.
— Все в порядке. Так я выгляжу с чистой головой.
— Офигенно.
В глазах очкарика восхищение. В сердце Оливии весна.
Она помогает Ботану спуститься, и тот роняет очки, а затем быстро падает на колени за ними, а Стар опускается следом. Она с улыбкой смотрит, как парень шарит руками по полу, а затем натягивает очки на себя, и не может удержать порыва.
Она видит растерянность, смешанную с искренним восхищением, и ей кажется, что это идеальный момент. Неожиданно уверенно она тянется к нему, почти касаясь губами его губ.
От Ботана исходит тепло, и самой Оливии почти жарко от того, насколько они близко. Еще немного, и они правда поцелуются…
В сердце Оливии лето. В сердце Оливии прорастает крапива.
Дверь резко открывается, и Стар валится на пол от неожиданности. Брайн стоит на пороге комнатки с ружьем в руках.
— Вы здесь?
— Брайн! Ты пипец не вовремя! — восклицает Ботан, и Стар охватывает непонятная радость.
Он тоже этого хотел?
— Да! Пипец не вовремя! — кричит она ставшим привычным голосом. — Так на чем мы там остановились? Иди сюда Воробушек!
Она притягивает Ботана к себе и неуклюже касается его губ своими. Это ее первый поцелуй, раньше ничего подобного никогда не происходило, поэтому она не уверена, что все делает правильно.
Она чувствуется, как напрягается всем телом очкарик, и что-то в груди обрывается. Волосы снова грязные, а Ботан снова не видит в ней девушку, верно?
В сердце Оливии осень.
Крапива сохнет.
«Но тебя никто и никогда не полюбит», — раздается в голове голос мертвой девушки Ботана.
А Стар поднимается на ноги и идет дальше, готовясь хорошенько надрать задницу чертовому маньяку не столько для того, чтобы отомстить за мучения в ванне, сколько для того, чтобы выплеснуть злость.
И на что она надеялась?
Комментарий к Лай-лай-лай – знаю, сохнешь по мне, как в саду крапива
Это не совсем то, о чем говорится в строчке-названии, но почему-то именно в эту степь меня понесло. Надеюсь, вам понравилась глава. Если так, то мне будет приятно получить отзыв :)
Если это не так, то мне так же приятно будет получить отзыв с критикой, потому что критика помогает двигаться вперед ;)
========== Лай-лай-лай – любишь ты, когда делают больно-больно ==========
Оливия кричит, когда тело прошибает боль, и падает. Мышцы сокращаются, она пытается сдержать судороги, но все, что у нее выходит — только перевернуться на бок и прижать колени в груди в попытках облегчить боль. Руки сжимаются, и девушка буквально чувствует, как все сильнее колотится сердце. Его, кажется, вот-вот разорвет на части, и тогда все закончится.
Она пытается дотянуться до так же трясущегося Ботана, но руки не слушаются, и девушка поворачивает голову, замечая довольную усмешку Подписчика. Ту самую усмешку, с которой он сбил беднягу-бомжа.
«Мы умрем здесь», — проносится в голове тяжелое понимание.
Но почему-то при мысли об этом больше страшно не за себя, а за чертового очкарика, которого так же трясет совсем рядом.
Ей невероятно сильно хочется стереть напоследок с лица Подписчика эту глупую ухмылочку, но она продолжает трястись, не в силах это остановить. Боль почти невыносима, и ей хочется по-настоящему разреветься, но она упорно сжимает зубы, удивляясь, как они еще не сломались от такого напора.
Когда все вдруг неожиданно прекращается, она даже не находит в себе сил перевернуться.
Девушка так и лежит, тяжело дыша, и ей даже на мгновение чудится, что она умерла, но сердце продолжает жутко, громко и невероятно быстро биться, а все тело болит, и она удовлетворенно кивает самой себе.
Ну, хоть жива.
Все-таки заставив себя предпринять попытку подняться, она отталкивается руками от пола, но выходит только принять сидячее положение. Голова кружится, все вокруг плывет, и Оливия тупо смотрит по сторонам, пытаясь прийти в себя.
Она видит маму Брайна, замечает, как та подходит ближе, как, кажется, даже спрашивает про ее состояние, но ответить не может. Она закрывает глаза лишь на секунду, чтобы немного передохнуть и восстановиться, но сознание уплывает слишком быстро…
***
Вода резко попадает в нос, и она просыпается, закашливаясь. Кто-то рядом мягко похлопывает ее по спине, а Оливия давится и продолжает кашлять, сжимая что-то в руках.
— Ты че, охренела, что ли?! — восклицает она, замечая Няню.