Та смотрит на нее раздраженно, все еще не выпустив стакана.
— А че ты тут развалилась?
— Да я просто прикумарить легла! — зачем-то объясняет она и грубо продолжает, заметив окружающие ее гвоздики. — И вообще, какого хрена на мне эти чертовы цветы?!
Голова все еще болит, перед глазами немного плывет, наверняка ее все-таки слишком сильно приложили головой, тело ломит, но в целом она чувствует себя уже куда более… живой. Да, она получила не один синяк в битве с маньяком, но ей не привыкать. Бывало и похуже.
Она еще раз осматривается по сторонам и облегченно выдыхает.
Стен, измазанных кровью, больше нет, как и других пугающих вещей, которых в доме было навалом. Уж любят маньяки всякие такие странные штуки.
Вместо этого девушка видит привычные светлые стены, желтый диван под собой и смущенное лицо Ботана совсем рядом. Тот совсем на нее не смотрит, и Оливии становится неловко и немного обидно за то, что произошло между ними.
Целовать очкарика было чертовски плохой идеей, и теперь она это отлично понимает. Им точно не светит быть вместе, они слишком разные, да и сама Стар абсолютно точно его не любит. Все эти странные фантазии наверняка были лишь плодом ее больного воображения.
Он не любит ее, она не любит его — абсолютная идиллия.
Но почему-то все равно сердце стучит, как бешеное, когда она думает, что он мог там умереть, будь она менее решительной. Да, собственная судьба и судьба глупого друга-блогера волнует ее куда меньше, чем жизнь этого дурака-заучки.
Разве это нормально?
Оливия не знает.
Но в чем она уверена точно — так это в том, что она не влюблена.
Да, там, в доме, ей на секунду показалось, что Ботан ей симпатичен и что сам он тоже, вроде как, что-то испытывает к ней, но это легко можно объяснить адреналином в крови и близящейся смертью. Ей казалось, что они все не выберутся, поэтому она цеплялась за любую возможность испытать «счастье влюбленности», ранее не испытанное. И очкарик наверняка думал точно так же.
Но сейчас, когда опасность отступила, она может мыслить рационально. И ей абсолютно понятно, что это было лишь игрой воображения. Ведь так?
Только почему же тогда и до поездки в глупый дом она не раз думала о ботанике и краснела от этих мыслей? Наверно, ей просто захотелось… любви?
«Черт, — думает она. — И почему все так сложно?»
Действительно. Почему жизнь не может состоять лишь из приятных вещей, типа поедания чипсиков и просмотра видео с котятами? Почему людям всегда нужно все усложнять?
Оливия бросает быстрый взгляд на Ботана, который все еще упорно игнорирует ее присутствие, сжимает зубы и обещает себе: она никогда в жизни не влюбится. Будь то этот ботаник или любой другой придурок-парень, отношения ей не нужны в любом случае. Ведь раньше же она как-то без них жила, верно?
А в ее голове звучит тихий насмешливый голос, почему-то похожий на голос Ботана: «Ага, убеждай себя и дальше».
Но его она предпочитает не слушать.
Комментарий к Лай-лай-лай – любишь ты, когда делают больно-больно
Пришла к вам с новой частью. Что думаете?)
========== Лай-лай-лай – хочешь быть со мной, значит будь прикольным ==========
После возвращения из чертова дома что-то в их взаимоотношениях ломается.
Оливия почти не выходит из своей комнаты, Ботан вечно пропадает где-то целыми днями, Брайн продолжает снимать видео. Пересекаются они от силы пару раз в день, когда у Оливии заканчивается еда или ей срочно необходимо дойти до туалета, но даже тогда все их общение ограничивается лишь простым приветствием.
Трудности обычно сплочают, да? Вы это им троим скажите.
Кажется, то, что произошло в доме, навсегда осталось в памяти каждого из них. Оливия точно знает, что Ботану постоянно снятся кошмары — она слышит, как тот с криком просыпается ночью. Она и сама не раз видела перед собой это жуткую ухмылку Подписчика, страшную маску маньяка и… и тот пресловутый поцелуй, который уже два месяца не дает ей покоя.
Это было ошибкой.
И они оба это признали.
В очередной раз встретившись на кухне, когда Ботан снова вернулся домой после долгого отсутствия, они долго молчали. Ни один из них не решался нарушить тишину, посматривая на другого украдкой и лихорадочно подбирая слова, которые никак не шли в голову.
— Оливия? — тихо сказал тогда очкарик, старательно не глядя на нее.
— Чего тебе? — Стар попыталась спросить привычно грубо. Лишь бы только не дать Ботану понять, что она постоянно думала об этом.
— Ты не хочешь обсудить… ну, то, что произошло в хижине?
Девушка отрицательно покачала головой и стала внимательно следить за его действиями. Заметив ее пристальный взгляд, парень едва не выронил кружку, но вовремя ее удержал. Содержимое даже почти не пролилось.
— Просто… ну, понимаешь, ты и я, и это…
— Было ошибкой, — продолжила его мысль она. — Мы оба были на эмоциях, а поцеловались из-за адреналина и все такое.
Ей почему-то казалось, что именно это Ботан хотел сказать. Ошибка. Досадное недоразумение. Помутнение. Что угодно, но не настоящий поцелуй. Но так хотелось, чтобы он не согласился с этими словами.
Все надежды разрушились, когда парень поспешно закивал.
— Да… именно это я и хотел сказать…
Тогда Оливии на мгновение показалось, что она услышала горечь в голосе Ботана, но быстрый взгляд на него и замеченная облегченная улыбка сказали обо всем лучше всяких слов.
Ботан тоже посчитал это ошибкой.
— Что ж, очкарик, если на этом все, я пойду.
Парень снова быстро-быстро закивал, и Стар развернулась, легким движением отбрасывая волосы на спину. Ну и плевать. Ведь она сама решила, что никогда не влюбится, а Ботан просто помог ей отбросить сомнения.
И все-таки было бы чуть-чуть приятнее, если бы все было по-другому.
С того разговора успел пройти почти месяц, а они так больше и не разговаривали. Тем страннее было, когда Ботан пришел домой неожиданно веселый и созвал их с Брайном вниз.
Они сидят за светлым столом, как раньше, но ни один из них не начинает разговор. Очкарик почему-то довольно улыбается, Мапс полностью погружен в телефон, и только Оливия, чувствуя закипающее раздражение, ждет. И интуиция, противный голосок в голове, вечно обламывающий всю веселуху, подсказывает, что то, что она услышит, ей совсем не понравится.
— Я, может, пойду? — говорит она, складывая руки на груди.
Ботан наконец смотрит на нее, не переставая улыбаться, и выпаливает:
— Я съезжаю!
Голова неожиданно начинает болеть, и Оливия тянется к переносице, но быстро сжимает кулак и опускает руку. Ботан переводит взгляд с нее на Брайна и обратно, с интересом ожидая чего-то, а девушка поджимает губы, пытаясь не сорваться.
— Вы ничего не скажете?
— Поздравляю, — искренне говорит Мапс, наконец оторвавшись от телефона. — А чего так?
— Я решил, что пора двигаться дальше, — Ботан действительно рад, и Оливии хочется порадоваться вместе с ним, но она не может. Правда не может, как бы ни старалась себя заставить.
— Ты мог бы двигаться дальше и жить здесь, — говорит она неожиданно хриплым голосом, но Ботан мотает головой.
— Мне точно нужна смена обстановки, — отвечает он, впервые за долгое время глядя ей прямо в глаза. — Вы же сами понимаете, что нам стало сложнее жить вместе, так что я не хочу занимать лишнее место.
«Ты не занимаешь лишнее место», — хочет сказать девушка, но вместо этого резко шипит:
— Тем лучше. Меньше народа — больше кислорода. К тому же, твои крики по ночам меня конкретно достали. А ведь ты даже еще с девчонкой не живешь.
Лицо Ботана вытягивается, а рука Брайна тяжело и предостерегающе ложится ей на плечо, а Оливия продолжает говорить:
— А что, ты думал, никто не слышит эти твои крики. Так что мне только лучше будет. Не знаю уж, как Брайну.