К сожалению, сейчас его кожа пахла гелем для душа, немного хорошими сигаретами и немножечко им самим. Тэсс настолько понравился этот его тонкий, лёгкий запах, что ей захотелось ещё. Она шумно втянула ноздрями воздух и понюхала его спину.
Даже сзади девушка услышала: как он сглотнул.
— Тэсс, — прохрипел мужчина.
Она отскочила от него примерно так же, как и он от неё минутой ранее. Забежала назад в ванную, захлопнула за собой дверь и щёлкнула защёлкой. Чуть постояла, прислушиваясь. Но за дверью не раздавалось ни звука, и девушка развернулась к комочку трусиков, сиротливо валявшемуся в раковине умывальника.
Когда она вышла из ванной в коротком зелёном платье-свитере, с пакетом мокрой одежды и сухой ветровкой в руках, Андрей сидел на уже сложенном диване с макбуком и Корягой на коленях. Рядом с ним горкой лежали запчасти от айфона. На вошедшую девушку он поднял одни глаза и посмотрел, как из-под невидимых очков. Мужчина смерил всю её фигурку взглядом с ног до головы и взялся рукой за подбородок, словно художник перед мольбертом. На самом красавце уже кроме всё того же белого трико красовалась футболка цвета шоколада в очень крупную и очень бледную, еле заметную серую с красным клетку.
— Знаю, у меня красивые ноги, — недовольно проговорила Тэсс и не забыла отвернуться в сторону прыща. Она посмотрела на двери балкона, за занавесками которого виднелась угловая веранда.
— Сколько ты хочешь за все твои джинсы? — прозвучал вопрос.
Ни один мускул не дрогнул на лице девушки с красивыми ногами. Она с вполне серьёзным видом пожевала губы, потом сделал их дудочкой и свела в сторону.
— Сто двадцать семь тысяч долларов, — торжественно заявила она.
— Вот как? — вскинул брови не ожидавший такой странной суммы мужчина. — Почему именно столько?
— А сколько ты думал: я запрошу.
Он пожал плечами.
— Миллион.
Тэсс скривилась.
— Пф, «миллион», — передразнила она его интонации и тоже пожала плечами. — Такая банальность. Не разочаровывайте меня, мистер Дексен, — девушка скептически-обидчиво сложила губки.
Андрей сник в момент. Как же часто он слышал эту фразу. Ему захотелось схватиться ладонью за лицо. Мужчина привычно набрал воздуха в грудь и столь же привычно выдал набивший оскомину ответ.
— Твои разочарования, это только лишь крах твоих собственных иллюзий по поводу меня, Констанция. Которые ко мне настоящему не имеют никакого отношения. — И только когда произнёс всё это, понял, что впервые в жизни ему не всё равно. Он почувствовал, что его заготовки не работают. Ну, вернее, работают, конечно, но уже не так хорошо. И звучат даже как-то нелепо. Он поспешил исправиться. — Поменьше ожиданий, Тэсс. — Это тоже ему не очень понравилось, но уже лучше.
Но и перед ним стояла явно не «серая мышка» и не «трепетная лань». Тэсс сдвинула брови, что должно было означать её бурную мозговую деятельность, потом вся собралась, сгруппировалась и расправила плечи.
— А я что делаю?! Вот поэтому и сто двадцать семь тысяч долларов, а не миллион!
«Бинго!» — возликовал про себя Андрей. Она исправила его ошибку! Мужчина был вне себя от восхищения.
— Договорились, — обрадовано закрепил он их сделку звуком захлопывающейся крышки макбука. — Я перевожу на твоё имя сто двадцать семь тысяч долларов и больше никогда не вижу на тебе это уродство.
— Я пошутила, — облизала губы девушка.
— Поздно. Когда будешь дома, будь добра собери мне их все — я приеду, заберу. — Поднялся с дивана Андрей, откладывая Корягу с ноутбуком в сторону.
— Э-эй, я пошутила, — попыталась заглянуть в глаза ему гостья.
— Я понял. Идём. — Направился он на выход, забирая у неё из рук пакет.
Они спустились в холл и прошли к дверям с цветными стеклянными вставками, а Андрей ещё и попутно зашёл куда-то под лестницу и вернулся уже с пустыми руками.
Парочка оказалась на улице.
Перед Тэсс простиралась знакомая и уже милая сердцу дорожка из натурального камня к той самой стеклянной беседке. Сейчас, кстати, абсолютно пустой.
Констанция оглянулась.
— Прошу, — указал хозяин в конец правого крыла веранды.
Проследив за его рукой, девушка увидела в торце небольшой столик, уже сервированный чаем. Издалека ничего необычного разглядеть не удалось, но у неё уже, кажется, выработалась привычка в первый раз ко всем предметам в доме приближаться осторожно. С предвкушением.
И совершенно не напрасно.
По центру стола, на фарфоровой подставке со свечой внутри, стоял внушительных размеров стеклянный заварочный чайник. В нём, как стрекоза в янтаре, почти на весь объём красовался распущенный цветок в окружении какой-то не то хвои, не то листьев эстрагона.