— Прошу, — подал он бокал девушке.
— Спасибо.
И всё-таки, видимо, это накопилось. Немного неловкости, немного загадки, немного нетерпения, немного надежды. Поэтому и алкоголя хватило тоже немного.
Во всяком случае, для Тэсс.
— Большой тёплый шарф, вкусная сытная еда, алкоголь, только музыки расслабляющей не хватает — мы с тобой сегодня будем заниматься сексом? — спросила она у спины Андрея, как только тот, отставив бокал, отвернулся к плите.
Мужчина застыл, а его рука с ложкой остановилась в сковороде.
— Сэнсом? А что это? — не стал он оборачиваться.
Девушка обрадовалась: он не намерен говорить серьёзно. Возможно, вот так, в шуточной манере, ей и удастся «сходить в разведку».
— Не «сэнсом», а сексом. Ты не знаешь, что такое секс? — пригубила она аперитив, буравя глазами размах плеч пловца сзади. Такие спины Сибилл называла «аэродромами».
— Понятия не имею. И вообще, впервые слышу, — бросил он через плечо.
— А откуда, по-твоему, дети берутся?
— Из капусты, разумеется. — Теперь уже Андрей повернулся и посмотрел на девушку взглядом: «Вызов принят».
Немного смутившись, она застенчиво потянула вниз рукав своей домашней кофты, но тут же приободрилась и, вытянув шейку, продолжила:
— Значит, что такое секс ты не знаешь и заниматься им ты не умеешь, угу … — её интонации сочились покровительством и порицанием. Андрею показалось, что ещё чуть-чуть, и она прикажет ему принести дневник.
— Нет. Не умею. — Чтобы не расхохотаться в голос, он опять отвернулся к плите.
— Значит, ты девственник?
— Кто? Девственник? — опять бросил он через плечо.
— Да.
— А кто это? — мужчина помешал мясо и, пару раз пикнув конфоркой, убавил жар. После чего развернулся, опёрся задом о стол, завёл левую ногу за правую, поставив её на острый носок ботинок, и под конец подчёркнуто медленно, даже как-то по-хозяйски, скрестил на груди руки, в одной из которых торчала свёрнутая в рулон прихватка.
— Это тот, кто ещё ни разу в жизни не занимался сексом, — девушка, как ни в чём не бывало, тоже отставила бокал и вернулась к своему имбирю.
— Получается, что так, — пожал плечами Андрей и вскинул подбородок.
— А что ты умеешь?
— Ну-у-у … — он отвернулся и выглянул в окно на своё VOLVO, припаркованное на подъездной дорожке. — Могу в Монополию поиграть. Вот … готовить могу. А заниматься могу … плаваньем, боксом.
— Нет. Бокс и плаванье не подходит, — сделала отрицательный жест рукой с ножом хозяйка. — Секс нужен. Ну, ничего. Я тебя научу.
— Может, лучше расскажешь мне, откуда дети берутся? — гость брутально сощурился и ухмыльнулся.
— Ваш случай слишком запушен, пациент. Часы моего приёма с двух до шести каждый вторник и четверг. Жду вас в кабинете. Там и побеседуем.
Пока она говорила, мужчина подошёл и сел за стол, придвинул к себе чашку с чаем и отхлебнул горячий напиток. Ни один мускул не дрогнул на его лице, глаза смотрели прямолинейно и открыто.
— Я не о кабинетах. Я о капусте. Мне кажется, ты ещё должна помнить этот запах свежей зелени, влажность капустных листьев.
У девушки отвисла челюсть и в глазах сверкнули искры. Она застыла.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что я ещё маленькая?! — Тэсс пригнулась и сгруппировалась, будто перед прыжком.
— А разве большая?
— Чёрта с два! — она выпрямилась, как натянутая тетива лука после выстрела. — Я сексуальная, ясно! Я дикая, сексуальная, агрессивная пантера. Повтори.
— Ты сексуальная, — повторил Андрей, но по всему видать: его силы были на исходе. Тэсс его всё-таки доконала. Он из последних сил сдерживал хохот, а его улыбка уехала на уши. Он как будто улыбался ушами.
— Мы сейчас поедим, выпьем и займёмся сексом. Чпокнемся! — в назидательной манере подняла вверх указательный палец «пантера», не отрывая взгляда от имбиря.
Андрей только развёл руками. Но «нет» не сказал.
— Ты будешь меня соблазнять, понятно? — добавила она.
— Я не умею. — Закрыл он рот ладонью, пряча улыбку.
— А как ты соблазняешь девушек вообще? У тебя есть какие-нибудь приёмы? — Мисс Полл дочистила имбирь и полезла в ящик за специальным ножом для чипсов.
— Нет.
— Какие? Расскажи.
— Я никогда не соблазнял девушек. — Он ещё раз отхлебнул чай, поднялся и направился опять к плите.
— Врёшь!
— Чтоб я сдох. Где у тебя тарелки? — обернулся он.
— Там, — указала она на дверцы сушильного шкафа. — А как же тогда все твои подружки ещё со школы?
— Не было никаких подружек. Я всё наврал.