Он сидел рядом довольно долго. А по своим собственным меркам человека, привыкшего беречь каждую секунду, так просто непростительно долго. Мистер Дексен очень скучал всю эту неделю. Вспоминал Констанцию постоянно, иногда думал о ней в самый неподходящий момент. Они ещё не так давно знакомы и не очень часто общались, но эта девушка смогла как-то так незаметно и ненавязчиво, подарить ему много интересных и запоминающихся моментов, которые вполне себе уместно вспоминались при различных жизненных ситуациях и, что называется, «приходились ко двору». Андрей вспоминал и её «Вор!», когда хотел запустить полугодовым отчётом в свою экономистку мисс Винберг, и вот это: «Не придумывай! Никакой ты не социопат!», когда разговаривал с Моникой о разводе, и когда встречался в вестибюле своего небоскрёба на Henry Street с генеральным директором соседней United Parcel Service Саймоном Мортоном, вспоминал: «Павлины в нашем хвойном лесу, это прорыв в орнитологии» и многое другое. Он постоянно мысленно цитировал Тэсс помимо воли, а ещё не выпускал из ощущений её прохладные ладошки, дарящие чувства свежести, чистоты и умиротворения.
А что творилось в нём сегодня!
Когда она своими маленькими зубками хватанула мясо, его прижало конкретно так и по-взрослому. Он в долю секунды собрал себя в кулак, чтобы не сгрести со стола, всё что принёс, не схватить её в охапку и не завалить туда же. И питаться ею одной. Пока не отпустит.
А потом повторил свой подвиг, когда она устроила эту свою выходку с ногами, хотя мозг взрывался желанием послать всё к чертям и насладиться …
«Завтра!» — Андрей и сейчас старался не послать импульсы туда, откуда они уже не возвращаются. Необратимые процессы ему были совершенно ни к чему.
Чтобы не думать о красивых, длинных, нежных, гладких, обалденных ногах Констанции, он прислушался к её тихому, спокойному дыханию и вспомнил о завтрашнем дне. Так ли всё пройдёт, как он наметил? Сегодня всё получилось отлично. Просто лучше и быть не может.
А вот завтра…
Убедившись, что девушка провалилась в глубокий сон, гость встал, положив ноги хозяйки на диван, отложил книгу и, захватив свои сигареты с зажигалкой, вышел на улицу через парадную дверь.
Тэсс проснулась очень резко и тревожно. Она тут же села и проморгалась. Вокруг стояли темень и тишина. В комнате, кажется, никого не было. Девушку пронзило воспоминание: при каких обстоятельствах она заснула.
— Андрей! — подскочила Тэсс и ринулась к включателю. Когда загорелся свет, она ищущим беспокойным взглядом охватила комнату и застыла. У неё перекрыло дыхание. В кресле, в прозрачных чехлах лежали два комплекта точь-в-точь копирующие её кардиган с платьем. Только один из них был салатного цвета в оранжевый цветочек с желтенькими листиками, а другой — бледно-сиреневый с коралловыми цветочками и зелёненькими листочками.
Они были прекрасны.
Девушка начала приближаться к комплектам медленно, маленькими шажочками, даже с какой-то опаской, будто они живые и пугливые и могут сбежать. Когда она обогнула журнальный столик, то увидела на полу возле кресла новые белые низкие кеды фирмы Lacostе с маленьким зелёным крокодильчиком на боку. Тэсс замерла как вкопанная и не знала: что хватать первое, что второе, что третье. Взяла кеды и сразу глянула на размер. Там стояла её родная цифра: «5,5».
«Как он узнал?» — у неё от напряжения закружилась голова, но потом она вспомнила, что на заднем дворе, под козырьком на ступеньках всегда стоят её резиновые сапоги, чтобы в дождь выгуливать Матисса.
Девушка поставила обувь в кресло и с благоговением взяла в руки комплект с кардиганом. Он приятно заблестел полиэтиленом, который ещё и породисто скользил под ладонями.
Сначала салатный.
И опять первым делом взглянула на этикетку у воротника.
«L».