— Кинг.
Девушка закивала, а мужчина, потерев её подбородок большим пальцем, отстранился и повернулся к сестре. И молча направился на выход.
— До свидания, Тэсс, — оборачиваясь на ходу, помахала рукой Джокаста.
— Пока, — махнула ей пальчиками хозяйка дома.
— До свидания, — прошёл мимо неё на выход Отто. — Приезжайте с Дэном к нам в Нью-Йорк.
— Спасибо, Отто. До свидания, — улыбнулась Тэсс.
Когда гости вышли, она опустилась на диван и долго ещё так сидела не шевелясь. Ей опять предстояло долгое затяжное состояние сомнамбулы. А потом полгода с Андреем в Нью-Йорке. А потом…
«Как всегда: сначала буду вспоминать, а потом — ждать. — Стянула она со своей шеи косынку скаута. — Господи, как же я его люблю». — Поднялась девушка с дивана и поплелась в спальню переодеваться и надеть наконец-то трусики.
Где-то через час приехал Дэни. Немного довольный, немного хмурый. Они всю дорогу в Бенедикту обсуждали его отношения с Джо и Стеллой. Парой слов обмолвились и об Отто.
Тэсс просила брата сделать ей одолжение и составить компанию Джокасте, чтобы та не чувствовала себя здесь одиноко и смогла, так сказать, ассимилироваться в тусовку местной школы. Дэни предупреждал, что «балерина» может любое его расположение истолковать как симпатию — и она обязательно, так и сделает— но всё-таки пообещал Джокасту не бросать. А на вопрос сестры: «Что у вас со Стеллой?» ответил кратко: «Любовь до гроба».
Такого состояния, как в эти сутки на работе, у доктора Полл не было ещё никогда.
Замешанная на счастье увесистая толика светлой грусти вперемешку с надеждой, с добавлением усталости и тревоги и периодическими приступами острой тоски и нетерпения. Тэсс даже не пыталась со всем этим бороться, а, отгородившись молчанием от коллег, думала только лишь о том, как пройдут эти бесконечные двадцать дней, и она улетит в Нью-Йорк, к Андрею. Девушка всё-таки надеялась хотя бы по телефону уговорить его не прилетать только ради неё.
Как и обещала, она прислушивалась к звукам с улицы — ничего не могла с собой поделать — но гула двигателей сегодня слышно не было. Ветер дул со стороны побережья, поэтому самолёты взлетали в том направлении.
А перед глазами всё время стояли картинки «Джо-Мэри».
То яркие и живые, словно реальные, то нечёткие и туманные, будто забытые. Воспоминания о «беседке» она старательно от себя гнала — дежурила сегодня в основном в больнице, в гинекологии, поэтому присутствовала на осмотрах и обходах, а эта изнаночная сторона секса не очень способствовала романтическому настрою. Пусть даже и в воспоминаниях.
«Вот приду домой, закроюсь, улягусь на диван и буду вспоминать всё подробно. — Перед ней встала картинка Андрея идущего навстречу в компании мэра Огасты. Тот самый момент, когда она увидела его на празднике впервые. — Вот прямо с этого и начну». — Улыбнулась на ходу мисс Полл, направляясь в перинатальное отделение и прижимая к груди примеры лекций для беременных, которые, оставшиеся ещё со времён учебы, принесла ей гинеколог патологического отделения миссис Грейс Маршали.
И тут у Констанции в памяти всплыла одна мысль, где-то подхваченная Сибилл. Та вообще никогда ни по ком не скучала.
— Скучающая женщина мужчине неинтересна, потому что неинтересна самой себе, — гордо продекламировала тогда мисс Дадда.
— Это ты сама придумала? — спросила у неё Тэсс.
— Нет. Это Коко Шанель, но она чертовски права.
Мисс Полл не была уверена насчёт «чертовски», но наличие какого-то смысла в этих словах всё-таки признала.
«Ничего. Я что-нибудь придумаю. Я найду, чем себя занять», — подмигнула она сама себе и улыбнулась.
На это раз Тэсс приняла душ на работе, а после дежурства сразу же заехала в местный хозяйственный магазин за краном. Девушка понимала, что Мэтью Вальтон наверняка ещё не успел ничего рассказать достаточному количеству людей, чтобы на неё на улицах смотрели уже не как на Тэсс, как всегда, и даже не как на доктора Полл, как в недавнем прошлом, а как на доктора Тэсс Полл, закрутившую роман с новоявленным владельцем «Джо-Мэри».
Кстати, она тут же подумала, что Вальтон — не единственный палач их конфиденциальности с Андреем. В их маленьком, сонном городке тайны вообще долго не живут. Гибнут. Воздух здесь такой.
И тут перед ней встал вопрос о маме. Для дочери было бы непозволительным свинством допустить, чтобы о её отношениях миссис Гленн узнала, допустим, на работе или на рынке.
«Нужно будет ей всё рассказать, — принялась она набирать мамин номер. — Но чуть позже». — В этот раз они только лишь перекинулись приветствиями и обычными фразами — после суточного дежурства её ребёнка миссис Гленн не задерживала дочь разговорами, а сразу же отправляла спать.