Поэтому в один прекрасный день, отложив на потом всё живое и мёртвое, Андрей забрал Тэсс с лекций и отвёз в фирму, занимающуюся продажей, установкой и обслуживанием биокаминов. Девушка очень уж боялась своим вмешательством испортить дизайн и нарушить концепцию, так сказать, основной замысел квартиры её социопата, поэтому не очень смело, но всё-таки выбрала модель чем-то напоминающую раскрытую черную ракушку с матовым, тонированным зеркалом внутри.
— Чтобы пламя отражалось, — пояснила она с заговорщической улыбкой.
Они поехали к Андрею и пока готовили ужин, камин им привезли, установили в спальне, растопили и объяснили: как использовать систему кондиционирования.
— Какая красота, — Тэсс поставила свой бокал с вином на пол, приблизилась к огню и протянула ладошки к языкам пламени. Конечно, в биокамине нет дров, они не потрескивают весело и уютно, не пахнет вкусным дымом, не летят озорные опасные искры, но всё-таки от огня очень плавных очертаний и каких-то манерных, вальяжных движений и повадок исходит настоящее тепло.
Они с Андреем только что поужинали отменными стейками из сёмги с тушёной фасолью, запивая белым вином. Девушка уже поняла: чем всё это закончится, обрадовалась и приготовилась.
Поэтому, когда он подошёл, пристроился сзади и, обвившись руками вокруг талии, отодвинул своим роскошным носом её волосы и поцеловал в шейку, только лишь со знанием дела удовлетворённо улыбнулась. Очень захотелось заурчать как Заноза, но Тэсс тут же устыдилась своих, столь далеко простирающихся, амбиций. Не умела она так.
— Красота, — зарылся ей носом в волосы мистер Дексен и нежно, аккуратно, как бы спрашивая разрешения на дальнейшие действия, накрыл ладонями груди под кофточкой и бюстгальтером.
— Мне надо в душ, — чуть оглянулась к нему Тэсс.
Мужчина замер.
— Чтобы от тебя запахло какой-нибудь геранью или флердоранжем? — в его голосе сквозил лёгкий, но вполне искренний испуг. — Не надо.
— А так я пахну аудиториями и медикаментами.
Андрей развернул девушку к себе передом и, не стесняясь, и не обращая внимание на несильное сопротивление, поднял её левую руку вверх, уткнулся носом в подмышку поверх кофты и потянул ноздрями.
— Ты божественно пахнешь, — мужчина резким, категоричным, умелым движением задрал кофточку и, заставив поднять вторую руку, снял и отбросил одежду подальше на пол. После чего опять поднял ей ту же руку и поцеловал в подмышку. — Очень вкусно. — Повел он носом вдоль её тела вниз, спускаясь всё ниже и ниже, потом вдруг встал и, подхватив под попку, понёс к дивану.
Уложил Тэсс на круглое ложе, потянулся руками ей за спину, расстегнул, вытащил и отбросил куда-то в сторону бюстгальтер. После чего спокойно и с нескрываемым удовольствием принялся пожирать горящим взглядом её наготу и водить своими огромными раскрытыми ладонями по всему, что видел, со старанием и любовью скульптора очерчивая все женские изгибы и округлости, словно желая на ощупь убедиться, что они такие же плавные и нежные, как и на вид.
Затем медленно и осторожно прилёг, устроился сверху, и, сделав упор на локтях, потянулся к губам, сначала поддевая и полизывая их, а потом наращивая настойчивость и интенсивность и внедряясь в рот Тэсс, словно хотел достать до дна. Изведать всю её, глубоко и по-настоящему и насладиться этим.
У девушки автоматически раздвинулись ноги, потому как между ними всё ожило и заныло. Ей вдруг захотелось опять, как тогда на маяке, любить его всю ночь напролёт до утра долго-долго и сладко-сладко. Никуда не торопясь, останавливаться на каждой мелочи, на каждой родинке или морщинке, на сладком моменте, и двигаться к следующему только, когда предыдущий уже выработан до дна и исчерпал себя.
Хорошенько рассмотреть и облюбовать соски, ключицы, бугристые мышцы на руках, невесомо провести пальчиком вдоль вздувшейся венки, укусить за мочку уха, пососать её, лизнуть языком вдоль очерченной красивой линии челюсти, прикоснуться губами ко лбу и набрать полные лёгкие ЕГО запаха, не стесняясь, быть жадной, ненасытной и даже где-то обнаглевшей собственницей.
«Когда-нибудь сама отвезу его на край света, — решила девушка. — И буду наслаждать им там до одури».
Поскольку Андрей, как никто другой, умел наполнять своей энергетикой любое пространство, в котором находился, Тэсс не только ощущала физически его ласковые, жаждущие, жадные прикосновения, она купалась в его искреннем желании. В совершенно неподдельном обожании её, поклонении её естеству, её нежности, изяществу, манящему, влекущему за собой очарованию и сексуальности. Девушка чувствовала себя госпожой, владычицей всего ЕГО, того, что он из себя представляет и кем является до последнего интимного секрета, до крайней преступной мысли, контролируемой Уголовным кодексом, до далёкого и почти забытого детского страха.