Это Рождество они с Андреем встретить вообще еле успели. У него перестала справляться с нагрузками вентиляция во всех трёх корпусах завода полупроводников в Джонстауне — он прилетел оттуда перед самым сочельником.
У Тэсс же все проблемы носили местный и даже локальный характер, но последствия имели почти равнозначные — перед самым праздником заболел их заведующий отсеком в Больнице Святого Фрэнсиса мистер Джобсон, и на его место назначили Юджина Вудсвета, который давно об этом мечтал. Новый начальник, дорвавшись до руководства, загонял их до полусмерти, устроив проверки в профилактических блоках и заставляя делать с ним обходы пациентов два раза в день, во время которых долго и подробно приказывал объяснять все диагнозы и назначения. И даже если Тэсс была, в принципе, не против такого скрупулёзного отношения к работе, но только не двадцать пятого декабря.
Таким образом, их первый совместный рождественский ужин с Андреем, скорее, напоминал ланч в зале транзитных пассажиров в аэропорту — на следующий день они улетали в «Джо-Мэри» на каникулы.
Лететь собрались на частном самолёте вместе с Дэни, Отто и отцом Андрея — мистером Ченнингом Дексеном. Гленна-младшего после сочельника из Техаса в Нью-Йорк какой-то «братишка на тачке подкинул», и что характерно, сразу в пригород, в Englewood, в дом Даррена фон Дорффв к Отто. Парни уже с рюкзаками и одним на двоих зачехлённым сноубордом появились в квартире Андрея только перед вылетом.
Дэни зашёл в апартаменты, окинул обстановку взглядом и скептически скривился.
— Фигня жилплощадь. У Отто дом покруче будет. — Но при встрече руку хозяину пожал всё с той же открытостью и даже дружески улыбнулся.
«Отпустило», — выдохнула сестра.
Чуть раньше, утром двадцать шестого числа, в Большое Яблоко приехал на своей рабочей машине мистер Дексен-старший, встретив Рождество в рейсе. Оставил грузовик где-то на окраине для погрузки или разгрузки — Тэсс толком не поняла — а оттуда его в квартиру к Андрея привёз водитель сына. Андрей предложил отцу слетать с ними на пару дней в «Джо-Мэри», и тот согласился.
Ченнинг Дексен показался Констанции мужчиной очень простым, спокойным, с виду обычным работягой, но тем не менее сквозила в его чёрных, как у Джокасты, глазах какая-то чертовщинка. Скорее всего, в молодости он был весьма бойким и обаятельным малым, и ничего удивительного, что в него влюбилась дочь сенатора, а после у них родилась такая личность как Андрей Дексен. Это не вспоминая ещё и Джокасту.
— Как познакомились твои родители? — подкладывалась девушка Андрею под бочок уже на диване в «Джо-Мэри» в первую же ночь после прилёта.
— Отец проходил свидетелем по какому-то делу его компании по перевозкам, — поднял он руку и впустил её к себе в подмышку. — Какой-то порчи продукции в рейсах. Дело обычное. Мать обвиняла их в суде.
Тэсс очень понравилось, как Ченнинг, судя по всему, будучи от природы человеком весьма закрытым, немногословным, буквально олицетворял собой тихую радость и довольство, только лишь находясь в компании своих детей. Видимо, он тоже сильно скучал по ним и нуждался в них. Тем более в таких как Андрей и Джокаста. И поскольку сын унаследовал молчаливость и сдержанность отца, то вполне себе обещал в будущем млеть точно так же в присутствии и своих отпрысков тоже.
«Добровольно бездетный» он. Тоже мне умник». — Всё никак не могла успокоиться и перестать ворчать Констанция.
Кстати, по приезду внезапно обнаружилось, что в личной жизни сестры Джо произошли изменения. Виновника звали Арт Дартанже, с которым Джокасту свела судьба на курсах актёрского мастерства. Парень влюбился в девчушку по уши.
Свежевлюблённый ценитель прекрасного жутко краснел, но всё-таки ничего не мог с собой поделать — млел и «таял», как сливочное масло на сковороде, когда им авторитетно и по-деловому командовала сестра Джо по поводу и без. И с особым восторгом и подобострастием смотрел на неё во время разговоров о театре — девчушка покорила его не только своим крутым, экстремальным характером, но ещё и явным талантом. Юноша оказался ничуть не менее помешан на актёрстве, чем предмет его обожания, только ещё и обременён «родословной» — его папа два сезона отыграл на Бродвее Артура Дрексела в пьесе «Рыба в утке», а мама работала костюмером. Само собой, их совместного сына не могли звать никак иначе чем Арт. У ребёнка просто не оставалось шанса.
Юный «Ромео» манимый прекрасным образом не самой красивой девочки на свете, её не менее привлекательным характером и редким талантом, а так же представлениями о пылкой любви, почерпнутыми, скорее всего, из шедевров Данлепа и Бейкера, приехал на Рождество в «Джо-Мэри», увязавшись за подругой Джокасты по курсам — Лекси Мэйгон.