Если Андрей влюбился в саму Занозу, то Заноза влюбилась в его голос. Когда он начинал читать Тэсс вслух, где бы кошка ни находилась в квартире, неслась со всех лап на звуки его волшебных внутриутробных вибраций и повествовательных интонаций. Она взбиралась мужчине на руки, сворачивалась клубком, иногда прямо поверх текста, и присоединялась вибрациями своими не менее приятными.
Именно по силе звука он определил её предпочтения.
— Всё-таки Рэй Брэдбери ей нравится больше Кинга. Увы, тут у нас с ней расхождение во вкусах.
Правда, Заноза совсем не привыкла к курящим людям и запаху табака вообще. И изменять себе не собиралась. Поэтому прямой укор в её зелёных глазах, когда Андрей прикуривал за столом и включал вентиляцию, читался совершенно недвусмысленно.
Она поднималась, изображала на мордочке что-то типа досады от недалёкости и слабости рода человеческого и, спрыгнув на пол, гордо покидала кабинет, всем своим видом показывая, что не желает быть свидетельницей такого рода безобразия.
После Нового года Андрей почаще и подольше начал позволять себе командировки.
«Медовый месяц закончился», — вздыхала и грустно улыбалась Констанция, вспоминая последнюю совершенно сумасшедшую, трудную, но счастливую сотню дней.
— С таким деловым человеком семейного счастья не построишь, — ворчала она, когда он улетал на неделю в ЮАР.
— Счастье — это состояние момента, и с понятием постоянства они взаимоисключающие параграфы. — Он оставил собирать свой чемодан и подошёл к девушке. — По крайней мере, лично для меня, — чмокнул её в нос.
Тэсс не думала и не гадала, что при таком ритме жизни успеет соскучиться до того, как её мужчина вернётся, но он ещё до аэропорта не успел доехать, а ощущения сиротливости и покинутости набросились на девушку, будто изголодавшиеся по влюблённым душам демоны.
Застигнутая врасплох, она очень испугалась такой внезапной резкой пустоты рядом. Чувство изолированности во всей этой враждебной и чужой вселенной пробрало холодом до пяток и мозга костей. До дна.
К тому же, одиночество замешано было не на грусти, как, допустим, после проводов дядюшки в очередную экспедицию, на этот раз тоска смешалась с болью. Вкус её отчётливо, навязчиво и неумолимо проступал между желанием видеть любимого человека и необходимостью ощущать его присутствие; слышать родной голос, чувствовать ладони на себе, вдыхать неповторимый запах.
Тэсс испугалась по новой, приняв этот постоянный болезненный, щемящий дискомфорт внутри за плохое предчувствие, но потом чуть успокоилась, предположив, что, видимо, таким образом в ней срабатывает потребность. У неё обычная заурядная «ломка» от Андреязависимости. Её крутит и корёжит, а всепоглощающее отрицание рождает ту самую боль.
«Он вернётся, он обязательно вернётся», — стояла и обнимала она себя руками в кардиологии, куда привела беременную с пороком сердца, а сама задним умом удивлялась, насколько же Андрей её не то разбаловал, не то изнежил своей сильной энергетикой защитника и способностью к постоянному контролю ситуации вокруг неё.
«К хорошему быстро привыкаешь», — невесело усмехнулась девушка.
Глава 32 Возвращение взбалмошных пуговиц, или Схоластика мистера фон Дорффа
На второй день своего одиночества она поздно вечером приехала с хосписа святого Винсента, куда они периодически отправлялись на отработку гинекологических онкологических заболеваний. Доктор Полл едва успела переодеться и поставить на плиту сковороду с остатками овощного рагу с уткой, как зазвучала мелодия домофона.
Она поспешила к двери и увидела на экране Берча собственной персоной. Мужчина стоял один.
Поскольку дядя не мог не знать, что племянника нет в городе, Констанция открыла, но настороженность с лица убрать не сумела.
— Не пугайся, — с порога примирительно широко заулыбался мистер фон Дорфф. — Я ненадолго, — поднял он руки в успокаивающем жесте. — Чаем напоишь? — шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь.
— Конечно, Берч, проходи, — кинулась вглубь квартиры Тэсс.
Не очень уютно она ощущала себя близко с этим человеком, хоть и испытывала к нему какие-то тёплые дочерние чувства.
Хозяйка провела гостя в столовую, радуясь тому, что за хлопотами её застали именно здесь, подальше от кабинета Андрея и того крыла, где витал их совместный дух, их интимная камерная атмосфера.
Она тут же отключила огонь под сковородой, и на фоне шума закипающего чайника прошёл обмен любезностями.