Женщины уже попали в правое крыло дома, и мисс Бостон отворила одну из дверей коридора. Скорее всего, это оказалась комната для гостей, поскольку из неё вела дверь в ванную. Ничего необычного или примечательного — вместительное пустое помещение, красивое трёхстворчатое окно, приятная глазу обработка дерева, по центру потолка мозаика в виде розы ветров.
Видя, что Тэсс молчит, Моника продолжила:
— Однажды, когда я приехала с Андреем в офис «Дорфф Групп» — тогда он ещё работал вместе с дядьями, — Даррен позвал меня к себе в кабинет. Начал спрашивать что-то о наших планах на покупку дома, ведь наверняка мы уже задумали завести ребёнка, — скривилась Моника. — Я впервые не выдержала и отрезала, что не его это дело.
Она опять укуталась в шубку и даже подняла воротник, расхаживая по комнате и осматривая её невидящим взглядом.
— Он как-то так… высокомерно рассмеялся и сказал, что я очень сильно ошибаюсь, всё, что касается наследников в клане фон Дорфф — общее дело. Он меня тогда очень сильно разозлил, — сдвинула брови к переносице и покачала головой женщина. — Я что-то там говорила, что Андрей не допустит такого вмешательства, а Даррен сказал, это уже не в его власти — родился в клане, в семье, значит, будешь жить по их законам. Дон Корлеоне грёбанный, — выругалась мисс Бостон, и Тэсс, неожиданно даже для самой себя, засмеялась — настолько комично слышались грубости в устах такой леди.
— Вот тебе смешно, — сама рассмеялась женщина и направилась к двери ванной. Молча заглянула туда, не включая свет, и повернулась опять к своей собеседнице. — А мне тогда было не до смеха. Даррен говорил, что дед Арнольд, как они его все называют, исказил правильный ход событий, и он, как старший сын и наследник, обязан восстановить справедливость. Какие-то кланы, семьи, династии. Чёрт знает что! — Эмоции явно начали одолевать женщину. — У Кеннеди тоже был клан — и чем всё это закончилось?
— А ты не знаешь, что заставило сенатора отдать всё Андрею? — наконец заговорила Тэсс. — Ведь действительно он должен был оставить всё сыновьям; они наследники первого порядка.
— Я точно не знаю, но насколько поняла от Фионы, сенатор очень любил дочь. Пойдём, поднимемся на второй этаж, — показала рукой женщина на выход. — И в честь её памяти решил поддержать Андрея. Если бы он разделил поровну между сыновьями, Андрей бы вообще ничего не досталось, поскольку Елены не было в живых.
— Странно. Если бы хотел поддержать, мог бы оставить только деньги, а он отдал трость.
— Да эта трость теперь камень преткновения, — грустно вздохнула Моника. — Для Даррена дело чести вернуть её. Мне он выразил надежду, что Андрей сам осознает: Дексену негоже владеть реликвиями семьи фон Дорфф, и вернёт наследство сенатора. Насколько я поняла, между Берчем и Дарреном поделили наследство миссис Клементины. Даррен тогда заявил, что детей мне лучше не иметь — они будут вовлечены во внутриклановую борьбу, которая может затянуться на долгие годы, поскольку он всё равно не допустит, чтобы трость досталась наследникам Дексенов.
— Ничего себе! — округлила глаза мисс Полл. — Вот это наглость! — как бы в неверии повертела она головой.
— Я тогда так же отреагировала, — на ходу кивнула мисс Бостон. — Много думала и старалась понять Даррена. Лично для меня эта трость шнурков завязанных не стоит, но у мужчин всё по-другому, — развела руками Моника, когда они рядом поднимались по лестнице. — У моего юриста, деловой женщины, муж четвёртого ребёнка хочет только лишь потому, что родились три девочки и ему некому передать свою фамилию. Нелепость какая-то.
Тэсс на ум пришла догадка:
— Поэтому Андрей не хочет детей?
— Наоборот! Именно поэтому Андрей хочет детей! — воскликнула мисс Бостон. — Это я наслушалась угроз Даррена и струсила. А может, просто спряталась за этой угрозой, — пожала она плечом. — Но я не хочу иметь детей и не чувствую в себе такую потребность. Андрей много разговаривал со мной, орал, уговаривал, но мужские разборки, честолюбие и все эти, — женщина показала руками крутящийся барабан, — внутрисемейные распри — одно, а ребёнок — другое. К тому же мне сделалось обидно, что моего ребёнка хотят только лишь как наследника. Это угнетало.
— И ты уговорила Андрея не иметь детей?