— Кошмар.
— Я очень не хотел бы превратить тебя в загруженную проблемами и страхами, — мужчина поиграл рукой в воздухе, — побитую жизнью и…
— Молью, — подсказала Констанция и прыснула себе в ладошку.
— Ты несносна, — опустил плечи Андрей и, склонив голову набок, улыбнулся.
— И ты даже не представляешь, насколько.
— Поэтому… иногда я себя чувствую… — он хотел что-то сказать, но, видимо, передумал и закончил: — паршиво.
А вот теперь девушке сразу же сделалось его жалко.
— Это сомнения, — указала она на него ложкой. Тэсс была рада хоть чуть-чуть поумничать. — Первый признак того, что у тебя есть мозги. Меня они тоже иногда одолевают.
— Почаще бы, — улыбнулся мистер Дексен. Он оставил свою еду и откинулся на спинку стула. — Мне очень не хотелось бы тебя менять и подминать под себя. Мне не понятны люди, которые влюбляются в человека за какие-то черты характера, а потом начинают эти качества в нём искоренять. Смысл? Не вижу смысла. Но также я хотел бы, чтобы и ты уважала и мои амбиции тоже.
Девушка помотала головой.
— Извини. Ты не можешь представить себе собственных детей, а у меня в голове не укладывается такое жгучее желание владеть реликвией. Бред какой-то.
— В этом есть некая толика бессмертия, не находишь? Тэсс, да что ты в самом-то деле! — подскочил он на стуле. — То, что ты сегодня узнала о претензиях Даррена, не значит, что они сегодня же и появились. Они были и вчера, и позавчера, и будут завтра. Так что, собственно, изменилось? И в любом случае я в состоянии тебя защитить.
— Ты не понял. Я вообще не хочу, чтобы на меня нападали, и мне грозила опасность. Не хочу рожать ребёнка, которому суждено сражаться за эту палку. О детях ты подумал?
— Да. И, возможно, они даже не захотят за неё сражаться, но это уже их выбор, а свой я сделал.
Она только вздохнула и закатила глаза.
— Тебе понравился дом, который ты смотрела с Моникой? — Мужчина решил, что пора с этим разговором заканчивать, как и с гамбо.
— Монике не понравился.
— Тэсс.
— Мне? Мне нравится всё, что дороже двадцати пяти тысяч долларов, — равнодушно дёрнула она плечом. — Я не избалованная, ты же знаешь. А что?
— Я мог бы купить его. Будем уезжать туда на выходные.
Звучало заманчиво.
— Я подумаю, — пообещала девушка интонациями человека, который хочет, чтобы его оставили в покое.
Глава 36 Игра навылет, или Старинная фотография на стене
И не мудрено. Покой ей действительно не помешал бы. После разговора с Моникой, а потом ещё и с Андреем, Констанция осталась очень взвинченной и взбудораженной.
Но прошёл час, за ним — другой. Пролетела ночь, за ней — рабочий день. На следующий вечер девушка ещё вспомнила про трость и Даррена, но Андрей её быстро заговорил, тем более что заказал у себя на фирме аудит, и теперь к нему каждый день в офис приходило на пятнадцать человек больше. Это уже не вспоминая обо всём остальном.
Немного успокоившись, Тэсс принялась думать о развитии событий в случае её единоличного и тайного возврата к контрацепции.
Даже если предположить, что она сможет таким нечестным, некрасивым образом обманывать человека, которого любит, то впереди опять жизнь, от которой нечего ждать, кроме работы, учёбы и окончания резидентуры.
Конечно, у неё есть Андрей, но отношения не должны стоять на месте — они обязаны развиваться, двигаться или хотя бы шевелиться. А больницы, госпитали, лекции, тесты, блоковые тесты, патронажи и квалификационные испытания вряд ли этому поспособствуют. Они могут благоприятно сказаться на карьере и порадовать общением с состоявшимися в профессии мужами и дамами, интересными личностями и умными людьми, но Тэсс не увидит реакцию будущего папочки на новость о своей беременности и не узнает, когда же он, что называется, «включится» в процесс.
Из последнего разговора с ним доктор Полл поняла, что в мужчине отцовство элементарно «не разбужено». Прорабатывая со своими пациентками и этот вопрос тоже, она ещё раз убедилась, что некоторые будущие папы «загораются идеей» на шевелении плода в утробе матери, некоторые — как только возьмут на руки свою кровиночку, некоторые, особо «тяжёлые», — на школьном выпускном. Встречаются, конечно, и «безнадёжные» — эти не присоединяются к жизни ребёнка вообще никогда.
Перечисляя все эти категории, Констанция уже мечтала на всю жизнь запомнить панику в любимых красивых глазах цвета океана, а значит, и во всех остальных частях тела, когда у неё начнут отходить воды, и обязательно прожить день с благодарным поцелуем мистера Дексена, после того как он впервые возьмёт новорождённого на руки.