На её везение она надолго застряла в пробке перед выездом на Бруклинский мост и уже хотела было передумать выезжать с острова, но побоялась разворачиваться через две сплошные.
Попав в Бруклин, Тэсс посидела в машине на берегу пролива. Вылезать не хотелось — с воды дул влажный неприятный ветер. Она укуталась в пуховик и размышляла. Пыталась изменить положение вещей, переделать свою шкалу ценностей и переставить приоритеты. Но, как ни старалась, те, как привязанные на резинке, всё время возвращались на свои законные места: Андрей, семья, дети, здоровье, работа — и так далее, до «костыля» в самом конце.
Эта своеобразная перекличка слегка успокоила, девушке удалось немного расслабиться. Понимая, что о полной апатии пока не стоит и мечтать, поехала домой. И сама не поняла, как оказалась возле небоскрёба на углу 48th Street и 3th Avenue.
«Импринтинг. Не иначе», — невесело усмехнулась доктор Полл. Она на двести процентов знала, что Андрей не будет её сильно ругать, но щель не исчезала.
Было уже что-то около полуночи. Девушка по инерции поставила на сигнализацию машину, доехала на лифте до квартиры и открыла её своим ключом.
В холле свет не горел.
Она прошла дальше и уже хотела прошмыгнуть в коридор, но всё-таки не смогла не заглянуть в кабинет, хоть света не было и там — помещение освещалось только огнями аквариума и города за окном.
Первое, что ощутила Констанция — холод. В комнате воцарилась какая-то вечная мерзлота, будто эти стены обогревателей не видели вообще и не знали, что это такое. Однако низкая температура не убавила уюта. А может, его здесь тоже не имелось?
ОН стоял у окна.
Глава 37 Ящик Пандоры, или Этот коварный жилищный вопрос
Его силуэт на фоне огней Манхеттена казался особенно громадным, но не агрессивным и не зловещим. И очень красивым, с правильными пропорциями и классическими линиями. Мужчина скрестил руки на груди и поставил ноги на ширину плеч, как обычно это делают уверенные в себе, устойчивые к стрессам и трудностям личности. Конечно же, он слышал, что уже не один в квартире, но не шевелился.
На Тэсс опять нахлынуло дикое желание подбежать и прижаться к нему всем телом.
«Господи, помоги».
— П-п-ривет.
Никаких изменений. И тишина.
Глаза девушки немного привыкли к полумраку, и она увидела на рабочем столе Андрея трость. Констанция отшатнулась, как от змеи. Поверх разбросанных файлов и закрытого макбука валялись пакет и её шарф.
— Ты открыла ящик Пандоры, Тэсс, — прозвучало в тишине обречённым усталым голосом.
Она пошарила по стене рукой и нажала на включатель. Загорелись настенные светильники, и мужчина обернулся. На руках у него спала Заноза. Девушке сделалось жаль своего социопата — сколько он так простоял, пока животное уснуло.
Кошка пробудилась, раскрыла глазки и, заворочавшись, потянула мордочку к полу.
— Мяу.
Дексен отпустил её; она спрыгнула, уселась тут же у его ног и принялась вылизываться, будто хозяин её чем-то вымазал.
Мужчина сцепил руки за спиной и спокойно прямо посмотрел на девушку.
— Извини, — отвернулась она в сторону. — Я хотела как лучше. Хотела закрыть этот ящик и замуровать, как… урну с пеплом.
— Мда… — опустил он голову. — Обратный отсчёт начался.
— Не пугай меня так, Андрей.
— Я тебя пугаю?! — вдруг закричал он очень громко, явно не сдерживая себя. — Какого чёрта ты это сделала?!
Тэсс вздрогнула от испуга. Такого ещё не было. В его голосе не слышалось очень уж много злости, скорее, раздражение, но то, что он не собирался шутить, заставило её запаниковать. Во рту пересохло и сделалось горько, по коже пошли несильные покалывания.
— Что ты имеешь в виду? Я ничего не сказала Даррену секретного, — развела она руками, — не объявляла войны, а даже наоборот. Не ругалась и не скандалила.
— Тэсс, Тэсс… — устало покачал головой мужчина. — Неужели ты не понимаешь? — Его интонации можно было смело считать хрестоматией обречённости, классикой.
— Да что я должна понимать?! — протянула она руки к нему.
— А то, что Даррен до этого момента не трогал тебя потому, что не видел угрозы в нас, как в паре. Я не женюсь на тебе, как на Монике, значит, не исключено, что с моей стороны это несерьёзно. Но если ты смогла украсть у меня трость — значит, не боишься моего гнева. А поскольку он меня очень хорошо знает, значит, я тебя балую и многое прощаю. А баловать и прощать я могу только того, кого люблю.