Джек Стюарт пару раз появился на ферме младшего брата, но долго не задерживался и с невесткой встретился лишь однажды и уже в дверях. Девушка, кстати, не смогла не отметить его болезненный внешний вид.
«Как наркоман», — нахмурилась она и часто заморгала, входя в дом после работы.
Где-то к середине лета сделалось невозможным скрывать её беременность, но как ни странно, местная общественность встретила сию новость на удивление спокойно. Это радовало.
Но ещё больше утешало то, что с тех самых пор, как Тэсс переехала к Адаму, не пришло ни одной безумной СМС, и Даррен никоим образом не напомнил о себе. Девушка почти ликовала. Всё-таки, у неё оставался страх, что её уловка не сработает.
Она даже осмелела настолько, что активировала страничку в Facebook.
Там ничего толком не изменилось, имелось лишь несколько писем от коллег из Нью-Йорка по учёбе, да набралась лента новостей и рекламы. Поэтому в череде всех этих поступлений от фармацевтических сетей и новшеств в медицине и гинекологии в частности, миссис Стюарт не сразу заметила активную ссылку от некой Джокасты Дексен.
Констанция нажала на адрес и очутилась на странице журнала Sport, где была размещена статья о празднике футбольной команды «Нью-Йорк Джетс». Девушка сразу же вспомнила Чака. В тексте говорилось, что клуб после окончания сезона провел совещания, по итогам которых было решено приобрести квотербека Джоша МакКауна, дефенсива Маркуса Уильямса и ресивера Девина Смита. Именно этому посвящена вечеринка в Элис Талли-холле на Манхеттене, куда приглашено много гостей и известных болельщиков.
Прилагалась череда фотографий, на одной из которых миссис Стюарт увидела Андрея в костюме-тройке с бабочкой и с ним под руку Сибилл в красивом черно-белом платье с геометрическим рисунком.
Мир рухнул.
В одночасье.
Внутри всё сжалось и заныло. Заскулило, заплакало. Хоть и находилась в доме одна, Тэсс тут же зачем-то подскочила и закрыла дверь спальни, где сидела с ноутбуком. Прислонилась к ней спиной, зажмурилась и быстренько схватилась за свой тогда ещё не так выпирающий живот и начала его гладить как ребёнка по голове и успокаивать, будто это его только что раскроили пополам.
— Тш-ш-ш… тише, тише, малыш, не надо, не надо так. — Как «так» и что «не надо» она не знала, ей просто необходимо было говорить хоть что-то. «Проглотив» первый шок, Тэсс оторвалась от двери, распахнула её и ринулась в кухню за водой, где тут же заварила зелёный чай.
Наверное, если бы она могла себе позволить депрессию или хотя бы нареветься вдоволь, то боль вышла бы из неё, но о такой роскоши Констанция не смела и мечтать, поэтому замкнулась и окаменела ещё больше. Ушла в себя. Вся.
Кстати, она стала меньше скучать по Андрею. Боль трансформировалась и развернулась на сто восемьдесят градусов, позволив тем самым девушке начать зализывать раны и отвлекать своё кровоточащее нутро общением с малышом, классической музыкой, чтением, мелодрамами, работой, домом, мамой, Занозой, готовкой, Зоди и просто сном.
Как-то вечером после рабочего дня доктор Стюарт не успела выйти из дверей больницы, как застыла на ступеньках соляным столбом — возле одной из колон, подпирающих козырёк входа, стоял Берч фон Дорфф.
Он улыбался с красивым, сексуальным прищуром и первым же делом оглядел её фигуру с ног до головы. Была жара, поэтому на мистере Дорффе красовались тонкого льна классические брюки цвета кожи буйвола и рубашка в тоненькую породистую голубую полоску с воротником апаш. Увидев заметно вытирающий живот девушки, мужчина весь подобрался, стал очень серьёзным, и во всей его фигуре появилось нечто такое, будто он попросил её пока не приближаться к нему. Она послушалась.
В глазах Берча замелькали мысли на манер белья в окне стиральной машинки — мистер Дорфф что-то усиленно соображал. После чего его лицо смягчилось, он улыбнулся и распростёр руки для объятий.
Тэсс подошла вплотную, и он аккуратно притянул её к себе.
— Всё будет хорошо, — сказал он вместо приветствия и, обняв, похлопал по спине.
Боже, как же она ждала эту фразу. Даже мама её не произнесла, да и Адам не догадался. У Тэсс глаза моментально утонули в слезах. Она сморгнула и отстранилась, чтобы солёными каплями не запачкать Берчу одежду.
«Мужчина либо способен нести ответственность, либо нет», — вытирая мокрое лицо, Констанция улыбалась дяде своего любимого социопата, как хорошему другу. Впрочем, так было с самого начала.