— Я планировал здесь всё сделать белым, но меня разубедили. Сказали, что брус пропитан каким-то составом из оливкового масла, яичного желтка и перекиси водорода. Этот слой лучше не соскабливать и не закрашивать.
— А где рабочие?
— Сегодня я их отпустил.
Слева довольно широкая деревянная лестница с витиеватой резьбы ограждением плавно переходила в балкон на всю ширину стены с этими же красивыми перилами. Взглянув туда, Тэсс обомлела — там всё было завалено книгами, упакованными в огромные полиэтиленовые кубы.
— Я понемногу перевожу сюда свою библиотеку, — пояснил хозяин.
Девушка с удивлением оглянулась к нему.
— Понемногу? Значит, это ещё не вся?
— Нет.
— А что ты читаешь сейчас?
— Балларда, — и как бы извиняясь за свой выбор, мистер Дексен развёл руками. — Соскучился.
«Боже, как, наверное, звучит его голос, когда он читает вслух».
— Хочу, чтобы ты почитал мне вслух.
После этих её слов серьёзный, умный «социопат» обрадовался как ребёнок. Глаза цвета океана распахнулись и вспыхнули.
— Я обожаю читать вслух кому-нибудь, — выпалил он, даже немного задохнувшись. — Но моя жена считает это недостатком.
«Ну и дура», — машинально добавила Тэсс.
— Ты много читаешь…
— Нет, — сразу же перебил мужчина. — Мало. Много читал я в школе и университете. Сейчас некогда.
— А где ты учился?
— Оксфорд, — сложил руки сзади в замок хозяин дома.
— И бакалавриат, и магистратура?
— Да. Все шесть лет. А ты? У тебя на Фейсбуке стоит Фордхемский Университет. Это только магистратура?
— Да. Вот … в октябре еду поступать в резидентуру. Пока сдаю дистанционные тесты, собираю рекомендации. Хочу взять в банке, где работает мама, кредит на первый год. Полгода буду учиться в Нью-Йорке, полгода работать здесь и выплачивать с зарплаты. И так четыре года подряд.
Андрей хотел прямо спросить: где она собирается жить в Большом Яблоке, но вовремя переиначил:
— А где ты жила в Нью-Йорке?
— На Манхеттене. На Манхеттен авеню возле Колумбийского Университета в квартире дядюшки Сона. Это старший брат моего отца. Он археолог и постоянно в отъездах и у него детей нет. Он мне помогает и даже содержал меня полностью, когда я училась. Иногда он тоже оседал ненадолго там, в своём Колумбийском Университете, и я всегда заботилась о нём. Готовила, убирала, стирала, печатала ему отзывы, статьи. Я его действительно люблю — он классный и увлеченный.
Под болтовню гостьи они прошли, поднялись по лестнице на второй этаж. С балкона второго этажа довольно широкий проход заканчивался французскими дверьми на открытую просторную веранду, а с самой площадки две двери справа вели в какие-то комнаты, а одна слева — в коридор. Андрей проследовал именно туда. В коридоре оказались ещё две двери. Открыв ту, что побольше, он отступил с прохода.
Судя по обстановке и таким же французским дверям, как и на самом этаже, это должна была быть спальня. Но девушка не заметила там самого главного, так сказать, «визитной карточки» такого рода помещений. Тэсс замерла в недоумении.
— А где кровать? — тут же спросила она и только сама, услышав свои слова, поняла, что сказала.
Мужчина прищурился. В его глазах цвета океана давно затонувший Титаник вспыхнул своими прожекторами, но Андрей сразу же взял себя в руки.
— Извини, но я ещё не готов к этому, — любуясь, осмотрел он девушку с головы до ног.
Констанция оглянулась по сторонам и, не найдя, что ответить на такое, тоже затряслась в немом смехе.
Они немного смущённо посмеялись, после чего мистер Дексен стал серьёзен.
— Я не сплю на кроватях.
— Вообще?
— Вообще.
— А на чём ты спишь, на полу?
— На диванах. И засыпаю только в полной тишине и темноте, и сплю не более четырёх — пяти часов в сутки. Чак и Билли мне уже давно советуют начать спать в гробу.
Гостья состроила недовольную гримасу вредного мышонка.
— После таких шуток я бы не поехала таскать их из бара.
Девушка стояла и переводила глаза с собеседника на его спальню. Что ещё бросилось в глаза, так это почти полное преобладание над остальным белого цвета. За исключением бревенчатых стен, всё, абсолютно всё, было белым: отбеленные оленьи шкуры, белый диван, белый шкаф, белая оттоманка, картина заснеженного леса на стене в белой раме.