А сестра Джо уродилась девушкой с характером тяжёлым. Да ещё и плюс ко всему, это оказался тот самый случай, когда «толпа капитанов потопили корабль». Вначале её воспитывала вторая жена отца — Тайра. Именно из-за того, что мачеха и падчерица не нашли общий язык, и ребёнок всё больше и больше ожесточался, Джокасту забрали к себе в Нью-Йорк Даррен с Берчем, как только Андрей окончил школу и уехал в Европу. Разумеется, с разрешения отца.
Отношения сына с отцом складывались странным образом. Не сказать, чтобы плохим, но всё равно странным. Наверное, всё потому, что мистер и миссис Дексен происходили из различных социальных слоёв. Старший Дексен не спешил вовлекать мальчика в свой мир, учить его своим понятиям, вдалбливать в голову мысли о тяжёлом физическом труде, пиве, бейсболе, футболе, телевизоре и рыбалке. Отец хотел, чтобы парень вырос таким как его мать: образованным, умным, амбициозным и красивым. И что интересно, по сути, так оно и вышло. Поэтому Ченнинг Дексен с готовностью отдал сына в руки дядьёв фон Дорфф, чтобы тот пошёл по их стопам и ему стал близок именно их мир, где вращаются уже совсем другие деньги, и люди живут в других условиях. А он продолжит крутить баранку.
Иногда отец заезжал к детям в Нью-Йорк и его принимали с радостью — мистер Дексен-старший показывал себя человеком простым, молчаливым, незлобным и обходительным. Джокаста очень любила отца, тем более, что довольно сильно походила на него внешне.
Кстати, в Нью-Йорке история с ней повторилась — сестра Джо не слушалась никого. Жена Даррена — Фиона, мягкая, добрая женщина, боялась сильно ругать и наказывать полусироту, сам Колам воспитанием даже своих детей: Джейн и Отто занимался мало из-за занятости в бизнесе, а Берч вообще заявил, что девочек воспитывать не умеет, а «абы как» не хочет. Младшая Дексен плохо училась в школе, воспитателей своих не признавала, посуду за собой мыла только если ворваться к ней в комнату с воплями и угрозами, готовить отказывалась категорически и сама предпочитала питаться «фаст фудом».
Но Андрею она всё равно чем-то нравилась, он её в какой-то степени уважал. Конечно же, это был взбалмошный подросток с неустойчивой психикой, полный противоречий и причуд, но девчонка никогда не притворялась хорошей и прилежной. Набедокурив, не пряталась за чужую спину, и не трудилась скрывать, что использует своего умного, красивого, такого вот всего из себя старшего брата, чтобы поднять себе авторитет среди подруг и одноклассников. Из чего Андрей делал вывод, что девчушка его любит. Кстати, за право называться сестрой такого человека как он, Джокаста платила чистой монетой. Тот, кто посмел бы усомниться, что её брат самый красивый и крутой парень на всём Манхэттене, рисковал очень сильно и по-взрослому. Сестру Джо не смущали ни гендерная принадлежность, ни габариты, ни мускулы нахала — она вцеплялась в него как пиранья и требовала взять свои слова обратно. А особым покровительством у неё пользовались девочки, честно и открыто признавшиеся, что влюблены в Андрея. Таких сестра Джо брала под свою личную опеку, иногда приглашала в гости, когда брат присутствовал дома, и подстраивала так, чтобы несчастные влюблённые могли полюбоваться или хотя бы услышать голос своего «господина сердца». Разумеется, всё это длилось только до тех пор, пока «господина» об этом не просветили (заговорщиц сдал Отто, подслушав их болтовню) и он заявил, что если ещё хоть одна «шмакодявка» появится у них в доме, он женится, а сестру Джо отправит в Мэн к Билли с Чаком — эти двое были единственными людьми на всём земном шаре, которых оторва всё-таки побаивалась. Отто потом ещё долго ходил с поцарапанной щекой и открученным ухом, но зато одна из подруг Джокасты, всё-таки излечившись от Андрея-зависимости, согласилась сходить с ним на свидание.
А в один прекрасный момент заболела и сама сестра Джо. Театром. Вот этого уж точно не ожидал никто. Даже руководительница их школьного театрального кружка миссис Риз Руни. Но всё-таки именно она посоветовала Джокасте какую-то экспериментальную студию в Нью-Йорке, коих на Манхэттене имелось великое множество. Девчушка повадилась бегать туда на спектакли и, проникнув за кулисы — ну, а кто бы сомневался! — напросилась в помощницы. Ей уже даже пару раз устраивали просмотры и обещали небольшую роль. Одно Джокасту очень огорчало — она не сможет вести себя до такой степени хорошо и столь долго, сколько запросит Андрей, чтобы отпустить её на гастроли с труппой в Мексику. Что-то ей подсказывало, что он вообще её не отпустит. А вот папа отпустил бы. Отпускал же он когда-то давно самого Андрея ещё маленьким на всё лето в Мэн.