Ещё живя в Неваде, Андрей повадился каждое лето сбегать оттуда назад, в Мэн, к бабке. В небольшой городок Фармингтон. Туда же на каникулы отправляли и его троюродного брата Билли. Там они и познакомились с Чаком. Мальчишки проводили вместе каждое лето, не смотря на то, что Билл был на четыре года старше Андрея и на год — Чака. Сверстники доброго и неуклюжего Билли не особо жаловали — девчонки на него не велись, умом он тоже не блистал — а вот с Андреем и Чаком у парня получилась хорошая, долговечная мужская дружба.
Иногда Андрей с удовольствием гостил и у Берча в Нью-Йорке. Когда тот, по его же собственным словам, «отдыхал от тёлочек», и в его квартире на девятой улице женщины не появлялись неделями, с Берчем было клёво. Они ели, что хотели, одевались как хотели, бросали, где хотели носки, матерились, как умели и смотрели порно. Именно к Берчу Андрей приезжал и на университетские каникулы из Англии. Из года в год в их общении всё меньше становилось баловства и разгильдяйства, всё больше — созидания и конструктивности. Дядья, в основном Берч, иногда рассуждали с племянником о бизнесе, приводили к себе в офис, показывали работу с персоналом, брали на встречи, разговаривали при нём по телефону. Андрей впитывал каждый байт информации, всё подмечал, запоминал и мотал на ус. А когда выпускник Оксфорда, новенький, только что «с конвейера» магистр экономических наук, коммерсант, поселился у Берча окончательно, дядья приняли парня к себе на работу и, зная его такую маниакальную любовь к северу и Мэну, отдали ему «на растерзание» для начала небольшой заводик по производству целлюлозы близ Западного Форкса в Новой Англии. Ну, племянник и показал, что он настоящий фон Дорфф и через полтора года расширил производство, прикупил ещё одну площадку и развернул деятельность там. Когда он замахнулся на третью точку, вмешался антимонопольный комитет штата и приструнил честолюбивого бизнесмена.
Во время этих разборок умер дед.
Сенатора от Вермонта Арнольда фон Дорффа при жизни внуки видели мало. Он общался в основном только с сыновьями и, справедливости ради стоит признать, довольно тесно — они часто летали к нему в Вашингтон. Андрей же знал деда не очень хорошо. До смерти матери он один раз встречал его в Нью-Йорке и один раз они с Еленой ездили к её отцу в столицу, когда была ещё жива бабка Клементина. После того как Арнольд забрал дочь к себе и поместил её в Мэрилэнде в клинический центр Национального института здоровья при Департаменте здравоохранения США, в Неваду она уже не вернулась — её так и похоронили на кладбище Oak Hill в Вашингтоне рядом с матерью. После этого Андрей один раз летал с сестрой Джо и Дарреном к деду и ходил на могилку. Поэтому, даже будучи старшим внуком фон Дорфф, он очень удивился, когда узнал, что Арнольд указал в завещании его лично, оставив кругленькую сумму и своего ангела-хранителя — Элтона. Всю ценность и щедрость такого наследства парень смог оценить только лишь немного позже. Эл оказался настоящим добрым гением. Он был почти как мама только не прокурор. На дедовы деньги Андрей купил завод по производству осветительных приборов на солнечных батареях, а также немаленькую квартиру в Восточной стороне Манхэттена и забрал туда Элтона с сестрой Джо.
А чуть позже ещё и женился. Должен же был наступить конец его любовным мытарствам.
Когда Андрей грозился рассказать Констанции о своих романтических, и не очень, похождениях или даже отношениях в школе, он безбожно врал. Правдоподобно, но безбожно. Всё дело в том, что никаких таких вот прямо уж эпопей у него в школе не свершилось. С самого начала Дексен в классе был тихоней. Не лузером или ботаном, а именно тихоней. Для девочек — загадочным тихоней. Его не было ни слышно, ни видно. До поры до времени, разумеется. Обижать себя он не позволял, но и верховодить или лидировать тоже не торопился. Мальчишка уже тогда осознавал, что за руководство вообще-то людям платят деньги, и иногда немалые, а забесплатно управлять стремятся только бездари и неудачники.
А уж к кому, к кому, но к неудачникам Андрея отнести нельзя было никак. Второй результат в своём потоке по успеваемости, внешность распахивающая девичьи рты и глаза как по щелчку пальцев, рост и размах плеч, внушающие уважение, дедушка в Сенате и мама в кресле окружного прокурора.