Дексен очень старался не концентрироваться на этом, не мельтешить и не делать резких движений. Да, в принципе, ему действительно было не всегда до всех этих романтических чувств и увлечений, но он всё равно очень быстро соскучился.
И явился к Констанции в больницу. Андрею понравилось то лёгкое удушье, которым девушка отреагировала на его прикосновение, взывая в это время к его разуму. Это смотрелось действительно весьма забавно, пока доктор Полл в очередной раз не указала ему на выход.
Мужчина обиделся. Надоело. Он ругался на Тэсс, называл её тупой, слепой и упрямой дурочкой, и, в принципе, уже готов был сдаться. Но всё равно не смог.
Поэтому Андрей решил взять что-то типа перерыва и когда уже находился в шаге от внутреннего равновесия и спокойствия, его, за каким-то дьяволом, понесло в Медуэй. Хотя, если разобраться, нечто подобное должно было произойти.
В ту роковую ночь позвонили охраннику и посоветовали приехать за этими двумя пьяными придурками — Билли и Чаком. Но поскольку в усадьбе шли работы по усовершенствованию системы наблюдения, охране отлучаться запрещалось категорически. Поэтому Андрей поехал за друзьями сам.
И не пожалел.
Тэсс выглядела настолько уязвимой, беспомощно-беззащитной, виноватой и тихенькой, что Дексен даже удивился, что ему пришлось проехать всего лишь пару десятков миль, чтобы увидеть её такой, хотя он прошёл бы пешком для этого пол земного шара.
Он сразу почувствовал, что она спрятала свою броню и шипы, но ещё не понимал, с чем это связано, а объяснять только лишь тем, что девушка нуждалась в его помощи, не хотел.
Ну а потом задача упростилась до примитивности: «Угнать за шестьдесят секунд» или охмурить мисс Полл и увести её у этого хахаля. Правда, кажется, это был тот самый случай, когда примитивность не влекла за собой простоту и лёгкость.
Ещё и из-за того, что происходящее, а ещё лучше сказать, творившееся, было для парня в диковинку.
Ему впервые пришлось уводить девушку из отношений, то есть, ориентированную на другого мужчину, впервые он оказался третьим лишним, впервые, чёрт бы его подрал, он не пользовался взаимностью, ну, или ему не спешили её выказывать. У Андрея взрывался мозг от восхищения ситуацией и от злости на неё же.
Иногда ему хотелось приехать к Констанции, зайти в дом, для начала прислонить к стене, а чуть позже завались на диван и оттрахать до беспамятства, вот прямо до полусмерти. Он скрежетал зубами, представляя картинку. Но ругал себя, понимая, что его тестостерон поспешно предлагает свои услуги — если подождать и дать отношениям созреть, «дойти до кипения», укрепиться желанию, то их ждёт нечто беспрецедентное. Они смогут дать в постели друг другу нечто такое, что будет стоить и жизни, и смерти.
Когда Андрей говорил Тэсс, что её шифон стал бы отрицательным опытом для них обоих, он нагло врал. Мужчина заказал в Alinea — ресторане молекулярной кухни отдельный кабинет на юге Мichigan avenue. Такие дальность полёта и уровень приватности были весьма оправданы — он планировал много разговаривать и общаться. Жизнь в столь разных и далёких друг от друга городах, и как следствие — ограниченная возможность свиданий, подталкивали его к этому. Кое-что продумал для беседы с девушкой заранее, кое-где действовал по обстановке, так сказать, «шёл по приборам». Если ты хочешь, чтобы дама твоего сердца увлеклась тобой, так и увлеки её собой. Будь пламенем, а не бабочкой.
Он хотел стать ближе, не становясь от этого понятней, получить статус её хорошего знакомого, но остаться незнакомцем, отвечать на все вопросы Тэсс с полной готовностью, не убавляя в загадочности, расписаться в своей отрицательности, как персонажа, но так, чтобы она обязательно поставила ему знак «плюс», выставить себя полным занудой и снобом, но только не в ущерб её уже появившемуся интересу. Короче, наплевав на честность и естественность, Дексен пошёл даже на то, чтобы для Тэсс не «быть», а «казаться». Да-да, даже на это. Во всяком случае, пока. В любви и на войне все средства хороши, тем более что сейчас у него шла «разведка боем» — он не только присматривался к девушке, но уже «брал в кольцо окружения» или даже оккупировал. Андрей бессовестно и беззастенчиво, не устанавливая себе ограничений, «сверкал чешуёй», старался казаться крутым, суровым, «топовым», первоклассным самцом. А эти придурки Билли с Чаком своими шуточками чуть всё не испортили.
Он предполагал, что сделал всё, что от него зависело. То, что теперь ему осталось уповать только на мозги Тэсс и её чувства, приводило его в отчаяние. Мысль о том, что она может помириться со своим — Андрей так и не вспомнил его имя — другом, взрывала ему нутро. Мистер Дексен в узких кругах широко славился, или даже буквально, «гремел» своей ревностью.