Сегодня действительно только поглажу. Слишком узенько. Никакая смазка не поможет. Над попочкой придется потрудиться, прежде чем хером туда лезть.
— Да скажи же ты что-нибудь, Арина!
— Вадим, — застонала девчонка, выпячивая попку еще сильнее. — Еще, пожалуйста!
— Я знал, что тебе понравится, — усмехнулся я.
Продолжая долбить ее складочки членом, пальцем я растягивал ее другую дырочку.
— Вадим, — простонала Арина. — Вадим…
Я не понимал, что она хочет от меня, но мне было охуеть как приятно слышать свое имя, срывающееся с ее губ. Девчонка дернулась и повалилась лицом в кровать, увлекая меня за собой.
Ножки подкосились от оргазма? Моя ж ты сладкая!
Я вбился в нее еще и еще, и тоже кончил.
Девчонка соскользнула с моего отказывающегося успокаиваться члена и прижалась лицом к моей груди. У меня сердце защемило, когда я ее обнял.
Арина ласково поглаживала мою грудь, уткнувшись мне носом в ключицу.
— Вадим, ты действительно надежный, — тихо прошептала она. — С тобой и умереть не страшно.
На жалость давит или хочет подмазаться? Психологиня та еще! Вон как ловко двумя мужиками вертит.
— Ты же меня боишься?
— Вовсе нет. Я знаю, что ты ничего мне не сделаешь. — Арина погладила меня по груди, а затем лизнула мой сосок. — Не потому что не можешь… Ты не такой, Вадим. Ты не Юсупов и не Бадоев.
Сейчас она была просто девчонкой, которая мне только что отдалась и нежилась теперь в моих объятиях. Тихая, ранимая, сладкая… Я был для нее просто мужчиной, любовником. Я не знаю, как долго мы так пролежали, но я готов был сжимать ее вот так всю жизнь.
Боже, да как я ее отдам Бадоеву? КАК?
В комнате уже стемнело, когда Арина приподнялась на локте и посмотрела на меня.
— Вадим, не бери с собой Илью на обмен, — попросила она.
— Что? — не понял я. — Почему?
— Он не сможет. Он там наглупит. От него будут проблемы. Я не хочу, чтобы Бадоев его убил.
— А я, по-твоему, смогу? Меня тебе не жалко, значит? Арина, думаешь, мне по кайфу тебя отдавать?
— Тебя не жалко! Я тебя ненавижу! Относись ко мне, как к выкупу, ну или шлюхе, как тебе угодно, и проблем не будет! Надеюсь, ты тоже скоро сдохнешь!
У девчонки потекли слезы. Пиздит же, что ненавидит! Дурочка! Она моментально превратилась в колючку. Села и отвернулась от меня. Мне хотелось ее успокоить, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо, но ничего хорошего не будет. Я это знал. И она знала.
Поэтому мы некоторое время молчали, думая каждый о своем.
Один день на исходе. Осталось пять…
Вернулся Илья, и врубил в спальне свет, который был сейчас, как серпом по яйцам.
Это привело меня в чувство. Илюха притащил бутылку белого вина и два бокала.
Интересненько, кто, по его мнению, пить не будет? Кто тут лишний?
— Вадик, с-с-сука, — смачно протянул Илья. — Ты какого хуя опять ее до слез довел?
Илья бросился к Арине, чтобы успокоить.
— Да пошли вы нахер! — злобно бросил я и вышел из спальни брата, в чем мать родила.
Я снова не выспался. Всю ночь прислушивался, как придурок, что у Илюхи происходит, сжимая в руке свой торчащий член, как будто придушить его хотел.
Ближе к ночи, я услышал ее смех в коридоре, когда они выходили из спальни, наверное, проголодались, а потом тишина.
Такая тишина, что я слышал стук своего собственного сердца. Всю ночь мне снились кошмары.
То Арина перерезает глотку моему братцу, который даже не сопротивляется. Только смотрит на меня, как ягненок тупорылый, а потом кровью захлебывается.
То Бадоев казнит Арину. Сначала его хачевское отродье трахает ее до полусмерти, а потом он ставит ее мотающееся от бессилья и увечий тело на колени и хватает ее за спутанные, окровавленные волосы.
Она только и рада, что ее страдания сейчас прекратятся. Арина бросает на меня полный ненависти взгляд и усмехается, мол, это я во всем виноват. Тонкое лезвие тагировского кинжала скользит по ее тонкой, длинной шее. Тагир разжимает пальцы на ее волосах, и она падает вперед. А чечен смеется.
Я подскочил в постели, весь мокрый от пота. За окном светало. Понимая, что больше не усну, я натянул спортивные шорты и отправился в спортзал.
Там меня ждал сюрприз. Приятный сюрприз. В лифчике и трусиках девчонка молотила грушу. Ну не в платюшке же кулачками махать? Другой одежды я ей не купил. Хороша!
Даже в ярости она была прекрасна. У меня снова встал, когда я подошел ближе и увидел, как блестит ее мокрая от пота кожа.
Девушка прервалась и потянулась за бутылкой с водой. Открыв бутылку, она жадно хлебала воду, расплескивая ее на шею и тяжело вздымающуюся грудь.