Вадику похуй. Он вчера доходчиво объяснил свое отношение к Арине. Ему она не нужна. Рисковать головой из-за девчонки он не намерен.
Я не понимаю, почему ему все равно? Неужели он просто хотел с ней потрахаться? Неужели кроме животного желания обладать ею, он ничего не испытывает? Он так явно проявил свои собственнические замашки и ревность, что мне не верится, что для него она просто товар для обмена на сестру. Я же вижу, как брат смотрит на Арину, как злят его наши с ней объятия и поцелуи. Нужно прояснить еще раз его отношение к моей женщине. МОЯ! Арина моя!
Того, что случилось между Ариной и братом не вернуть и не исправить, поэтому я готов это забыть и закрыть глаза. В этом есть и моя вина. Если бы я не мял булки, а сразу начал действовать в направлении ликвидации Бадоева, обмена можно было бы избежать. Я смалодушничал, сомневался в себе, в ней, в наших с ней чувствах. Идиот!
Слишком долго я вел праздный образ жизни, раз Вадим перестал со мной считаться. Его снисходительность перестала меня забавлять. Решил, что можно так со мной и с ней? Конечно решил. Я виноват. Только я один. Есть шанс все исправить, пусть даже ценой моей жизни. Она все равно без Арины больше нихуя не стоит. Ради чего мне потом жить? Ради брата и сестры? Они сами за себя прекрасно поживут.
Вадим все равно мне должен помочь, хотя бы, как брат.
Первым делом иду к Арине. Даже не переодеваясь, в костюме. Заперто. Стучусь. Тишина. Стучусь громче.
Жалко ее будить, но желание поскорее обнять ее, почувствовать ее тепло, сильнее меня.
Арина не открывает. Меня пронзает ярость. В нетерпении барабаню кулаком в дверь. Неужели она с Вадиком, потому и не торопится?
Сука! Я его порву, если он там! Он мне поклялся ее не трогать! Если он меня не понял…
— Привет! — Заспанная девчонка открывает, наконец, дверь.
Я вваливаюсь в ее спальню и шумно выдыхаю, видя, что она одна.
— Можно к тебе? — поворачиваюсь я к Арине.
Она в рубашке Вадима. Изодранной рубашке. Ебаное всё! Он ее все-таки трахал?
— Конечно можно, — тихо говорит Арина, пытаясь меня обнять.
Я отодвигаю ее от себя и устало сажусь на кровать. Не она мне противна, а ситуация.
— Почему на тебе его рубашка? — спрашиваю я сквозь зубы. Он что, специально меня отправил подальше, чтобы спокойно с ней забавляться? Я мешал же! Он не понимает, что для меня Арина не игра? Девчонка снова порывается меня обнять, как будто скучала, как будто ждала, и не трогал ее никто. — Что, мать вашу, случилось?
— Да, — Арина машет рукой. — Забей! Просто поругались. Опять. Сильно.
— Он… — я подавился словами, не в силах произнести это вслух. Конечно он ее поимел. Блядь!
— Илюша, он ничего мне не сделал.
Арина прижимается ко мне всем телом, и меня начинает трясти еще больше.
— Я соскучилась, Илюша, — страстно шепчет она, распахивая полы рубашки. — У нас последний день…
Я вспыхиваю от возбуждения и злости одновременно. Она такая красивая, нежная и желанная в этот момент, и такая беззащитная. На ее бедрах синяки, а на шее свежий засос.
Меня переклинивает в момент!
Я отталкиваю от себя подлую лгунью. Сука! Она сама под него легла? Иначе зачем ей врать и выгораживать его?
— Илюша! — кричит мне в спину Арина, но я ее не слышу.
Я ничего не слышу и не вижу! Я убью сейчас его. Брата своего. А потом ее. Да похуй, что потом будет! Достало уже все!
Врываюсь к Вадику без стука. Еще темно. Только начало светать. Я не включаю свет. Сразу бросаюсь к кровати. На постели его нет.
Я в бешенстве оглядываю спальню.
Вадим сидит на полу у стены одетый с бутылкой коньяка в руке. Он что, не ложился? Как пес побитый сидит с опущенной вниз головой, как будто провинился. Щас я еще добавлю, кобель ёбаный! Я бросаюсь к нему, сжав кулаки!
— Вадим, блядь, — ору я на брата. — Какого хуя? Я же просил тебя!
Вадим подскакивает на ноги, точнее пытается подскочить, потому что он пьян в дугу. Он что-то мычит невнятно и сползает по стене обратно. Меня это немного тормозит. Какого хера он напился? Что-то случилось?
— Илья! — раздается за моей спиной голос Арины. Я оборачиваюсь, тяжело дыша. Зря она пришла. Зря! — Илья, пожалуйста, не надо! Он ничего не сделал! Мы подрались. Просто подрались! Я сама виновата. Правда!
— Не пизди! — ору теперь я на девчонку, медленно двигаясь к ней. Зачем она покрывает Вадика? Понравилось с ним ебаться в мое отсутствие? Да, ей нравится с ним трахаться! — Иди к себе! Живо! Мы сами разберемся, как мужики разберемся! Правда, Вадик?