Успокойся, Риана, и соберись!
25. Риана. Обмен Арины
Пряча пистолет за спиной, я прокралась в спальню Вадима. К моей радости, на кровати лежал мой камуфляж, выстиранный и выглаженный. На полу ботинки.
Я схватила все это и заперлась в ванной.
Стерев со своих бедер сперму Вадима мокрым полотенцем, я затянула вместе с пистолетом ремень на своей ноге чуть выше колена. Получилось туговато, но выбора не было. Макияж и прическа почти не пострадали. Да и плевать мне было на то, как я выгляжу. Натянув ботинки на босу ногу, я набросила на себя куртку и, подкатав рукава, поспешила в столовую.
Не хватало еще, чтобы Вадим меня начал искать. Я быстро шла по коридору, чувствуя, как неприятно холодно между ног. Возвращаться за трусами было опасно. Черт, придется ехать так.
Вадим ждал меня в столовой. Судя по всему, он уже поел, а может, не полезло. Он стоял, отвернувшись к окну.
Я тихо села за стол перед тарелкой с супом. Мне вот есть хотелось невероятно! Слона бы съела. Живьем!
— Сколько времени? — спросила я у Вадима.
— Выдвигаемся через пять минут, — не оборачиваясь, даже не взглянув на часы, ответил он. — Если не успеешь поесть, твои проблемы.
— Ты мне не дашь попрощаться с Ильей? — возмутилась я.
— Или жри, или беги прощаться! — заорал он. — На его хую все равно попрыгать не успеешь!
— Козлина!
Мое сердце разрывалось от тоски по Илье, но поесть было бы разумней. Я жадно набросилась на еду.
— Заткнись, Ковалева! — повернулся ко мне Вадим. — Прибереги свои оскорбления для жениха.
— А то что, Вадик? — усмехнулась я с набитым ртом. — Что ты мне сейчас сделаешь? Людей своих позовешь? Не смотри на меня, аппетит портишь!
— Щас вместо багета, хер мой проглотишь, если не заткнешься!
Узнаю старого «доброго» Вадика. Его угрозы выглядели смешно, но я все же заткнулась.
По истечении пяти минут Вадим подошел ко мне и, крепко взяв за предплечье, поднял со стула.
— Пора! — бросил он мне и повел на улицу.
Хорошо, что ехали быстро. От ремня, которым я перетянула ногу, ее уже начинало сводить судорогой.
Я отвернулась от Вадима к окну, без интереса разглядывая пейзаж. Совок уже должен был заметить движение сигнала и сесть нам на хвост.
Я вынула свой жетон и закрыла глаза, молясь, чтобы Совок не проебал сигнал. Может быть мои все уже разбежались, кто куда, за эти шесть дней? Все было возможно…
— Волнуешься? — спросил Вадим.
Я окинула взглядом его расслабленную фигуру. Казалось, он совершенно спокоен.
Но вот он нервно одёргивает полу пиджака, под которым видна плечевая кобура для двух пистолетов, и это выдает его волнение.
— Нет, — соврала я. — Переживаю только, что так и не нашла, кто убил моих родителей.
— Как? — удивился мужчина. — Ты не знаешь, что это Юсупов?
— Я догадывалась, но доказательств нет.
Вадим достал из кармана свой телефон и, покопавшись в нем, протянул его мне.
— Держи, если это тебя утешит, — сказал он.
Да что там? Видео? Я включила. Запись старая, смазанная.
У меня в глазах потемнело от боли, и сердце зашлось так, что дышать не могла. Казнь моих родителей. Мама и отец на коленях, дядя Тимур с пистолетом.
Я не могла смотреть дальше, но было надо. У меня в руках было то, что я искала много лет. И все это время Вадим знал. И Илья знал…
Два точных выстрела в головы, и телефон падает из моих рук на сиденье. Вадим подхватывает его и прячет в карман.
Меня мутит.
— Останови машину, — стону я, и голова идет кругом.
— Останови, — приказывает Вадим, видя, что мне плохо.
— Остановка, — объявляет в рацию Павел, ехавший на пассажирском сидении, предупреждая идущую впереди нас машину.
Машина входит в поворот в лесу и останавливается.
Я открываю дверь, выблевывая весь свой ужин на дорогу.
Вадим протягивает мне бутылку с водой. Я жадно пью, борясь с новым приступом тошноты. Надо ехать, нельзя стоять так долго.
Дверь закрыть я не успеваю. Впередистоящая машина с грохотом взрывается, и на нас летят ее горящие обломки.
— Выходим! — орет Павел.
Вадим тянет меня на себя, вытаскивает из машины, и закрывая своим телом утаскивает в лес.
Слышны одиночные выстрелы, автоматная очередь и нерусская речь. Водитель выйти не успевает.
— Бежим, Вадим, скорее, — кричу я Филатову, который залипает на взрыве второй своей машины.
Не разбирая дороги, мы несемся вглубь леса. Бежим, пока хватает дыхалки. Не в силах больше терпеть боль от тугого ремня на ноге, я падаю на траву, пытаясь привести дыхание в норму.