— Я стараюсь, правда, — голос Макса дрожал, как будто он вот-вот сорвется в пропасть. — Но ничего не помогает... Я теряю её.
Я слушал. Кивал. Делал всё, что всегда делал. Вставлял шутку, чтобы хоть на секунду разрядить эту тяжесть, которая висела между нами, как туча, готовая пролиться.
— Может, купи ей собаку? Или кота? — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — А лучше сразу двух — пусть друг на друга отвлекаются.
Макс фыркнул, и на мгновение его лицо осветилось слабой улыбкой. Но она тут же погасла, словно её сдуло ветром. Он ссутулился, будто груз, который он нёс, стал вдруг тяжелее в два раза.
— Если бы всё было так просто... — прошептал он, и в его голосе была такая безнадёжность, что мне захотелось схватить его за плечи и встряхнуть. Но я не стал. Вместо этого я сидел и чувствовал, как его слова оседают где-то глубоко внутри меня, добавляя вес к тому, что я уже тащил на своих плечах.
Я пытался давать советы, поддерживать, говорить правильные слова. Но внутри что-то дрожало. Что-то маленькое, едва заметное, но такое хрупкое, что казалось, ещё одно движение — и оно разобьётся. Я был слишком устал. Слишком устал, чтобы быть сильным. Слишком устал, чтобы быть тем, кем они все меня считают. Но я продолжал кивать. Продолжал шутить. Потому что иначе не умел.
Когда я вернулся домой, было уже далеко за полночь. Я швырнул куртку на стул, и она соскользнула на пол, но мне было всё равно. Пальцы вцепились в волосы, будто пытались удержать что-то внутри, что-то, что рвалось наружу. Дыхание стало рваным, прерывистым, как будто кто-то сжимал мне горло.
Я сел на диван, но тут же вскочил. В груди сжалось что-то тяжёлое, горячее, как раскалённый камень. Я попытался сделать глубокий вдох, но воздух словно застревал где-то на полпути, не доходя до лёгких. Сердце колотилось так сильно, что я чувствовал каждый удар в висках. Голова кружилась, комната начала плыть перед глазами.
— Чёрт, чёрт, чёрт... — прошептал я, стискивая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Я знал, что это. Читал об этом. Видел, как это происходит с другими. Но я никогда не думал, что это случится со мной. Паническая атака.
Всё вокруг стало неправильным. Ощущение, будто я умираю. Как будто моё сознание вот-вот отключится, и я исчезну. Тревога накрыла меня с головой, словно волна, и я оказался в ловушке. Я сжимал грудь, пытаясь успокоиться, но ничего не помогало. Мысли путались, тело не слушалось.
И тут зазвонил телефон. Я машинально схватил трубку, даже не глядя на экран.
— Алекс? — голос Лилы был мягким, но в нём чувствовалось беспокойство. — Ты в порядке?
Я хотел сказать "да". Хотел выдохнуть это слово, как всегда, как делал это сотни раз. Но вместо этого из горла вырвался только судорожный вдох, похожий на рыдание.
— Алекс? — её голос стал тревожнее, но всё ещё спокойным. — Дыши. Просто дыши со мной, хорошо? Глубокий вдох... теперь медленный выдох...
Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на её голосе. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так бешено. Голова постепенно переставала кружиться. Я чувствовал, как напряжение в теле медленно ослабевает, как будто кто-то разжимает кулак, который сжимал меня целиком.
— Ты ещё тут? — осторожно спросила Лила после паузы.
— Да... — прохрипел я, чувствуя, как голос дрожит. — Чёрт, Лила, мне казалось, что я умираю.
— Я знаю, — её голос был таким мягким, таким тёплым, что мне захотелось плакать. — Но ты справился. Ты дышишь, и это главное.
Я кивнул, хотя она не могла этого видеть. Слёзы текли по лицу, но я даже не пытался их смахнуть.
— Спасибо... — прошептал я, чувствуя, как слова застревают в горле.
— Я рядом, Алекс, — сказала она. — Всегда.
И в этот момент я понял, что это, наверное, единственное, что мне действительно нужно было услышать.
Смотря на свое отражение в окне — бледное, изможденное, живое — я впервые позволил себе мысль: может, сила не в том, чтобы держать весь мир на плечах, а в том, чтобы иногда позволить ему коснуться земли.
Истинное лицо
Лила пришла без предупреждения. Просто появилась у него дома, постучав в дверь. Алекс даже не удивился — он знал, что после вчерашнего она не оставит его в покое. Да и, если быть честным, он был благодарен за это.