Лила рассказывала о чём-то незначительном — о странных клиентах, о том, как однажды кто-то оставил чаевые в виде конфеты. Я должен был улыбнуться, но улыбка застряла где-то в груди.
Я чувствовал, что она это замечает. Иногда её взгляд задерживался на мне дольше обычного. В её глазах было что-то… настойчивое. Будто она искала во мне человека, которым я был раньше. Того, кто умел смеяться, спорить, жить.
Однажды вечером, когда я в сотый раз пробормотал:
— Извини, я устал, давай завтра, — она не ответила.
Просто смотрела.
И в этом взгляде было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.
— Алекс, — её голос был тихим, но твёрдым. — Ты ведь знаешь, что я рядом, да?
Я кивнул. Но сказать ничего не смог. Боялся, что если открою рот, всё вырвется наружу: эта тяжесть, этот страх, это одиночество, которое с каждым днём давило всё сильнее.
Ночью я стоял у окна, глядя на город. Внизу гудели машины, смеялись люди, а я чувствовал себя так, будто нахожусь за стеклом. В параллельном мире, где всё звучит приглушённо.
Лила спала в соседней комнате. Я слышал её ровное дыхание, и в груди сдавило от осознания: она заслуживает лучшего. Человека, который не тонет в себе.
Я вышел на кухню, стараясь двигаться тише, чем обычно. В воздухе висел слабый запах кофе, который я не успел допить с утра. На столе, среди прочего, лежала записка.
«Я здесь. И всегда буду.»
Три слова. Простые, но будто пропитанные теплом, которое я давно не чувствовал.
Я провёл пальцами по бумаге, потом сжал её в кулаке, как будто хотел впитать эти слова в себя, впустить их внутрь, но они оставались снаружи.
На следующий день я снова пытался исчезнуть.
Избегал её взгляда. Отвечал коротко, односложно, надеясь, что она устанет вытаскивать меня из моей тени.
Но Лила не сдавалась.
— Алекс, — её голос прозвучал уверенно, но в то же время мягко. — Скажи мне правду.
Я поднял голову, встретился с её взглядом, но не выдержал и отвернулся. Как объяснить, что я не просто боюсь своей тьмы? Что я боюсь того, что она затянет и её тоже?
— Я не хочу тянуть тебя вниз, — наконец выдавил я.
Лила медленно покачала головой.
— Это не тебе решать.
В её голосе не было раздражения. Только твёрдость.
— Если ты думаешь, что я уйду, потому что стало трудно, значит, ты совсем меня не знаешь.
Я молчал. Хотел ей верить. Но мог ли? Я не только отдалялся от неё. Я отдалился ото всех. Игнорировал звонки, отменял встречи, находил сотни причин не выходить из дома.
Так было проще. Так было… безопаснее.
Я говорил себе, что так лучше. Никого не напрягать, не нагружать. Но однажды ночью я проснулся от удушья. Тревога накатила резко, сжала грудь, и воздух стал густым, тяжёлым, как будто я тону в собственных мыслях. Я сел на кровати, вцепившись пальцами в одеяло, и пытался дышать ровнее. В соседней комнате раздалось лёгкое движение.
Лила. Она была здесь.
Но достаточно ли этого?
Утром я поставил себе чашку кофе, но так и не сделал ни глотка. Лила взяла её в руки, взглянула на меня.
— Ты не можешь прятаться вечно, — сказала она спокойно.
Я хотел огрызнуться, сказать что-то колкое, но промолчал. Потому что она была права. И от этого становилось ещё страшнее.
Недели шли. Лила перестала говорить обо мне. Теперь она говорила о себе. О своей усталости. О том, что ей тоже тяжело. И это задело меня. Я привык быть тем, кто поддерживает, кто спасает, кто поднимает настроение шутками. Но теперь Лила… Лила тоже устала. Я смотрел на неё. Думал. А что, если попробовать? Не обещать, что всё станет хорошо.
Просто… остаться.
Я взял её за руку. Впервые за долгое время. Её пальцы сжались в ответ. И я почувствовал — может быть, не всё потеряно.
Я помнил, как Лила впервые появилась в кофейне. Она стояла за кассой, растерянно водя пальцем по экрану терминала.
— Это твой первый день? — спросил я.
— Ага, — она неловко улыбнулась. — И, честно говоря, я вообще не понимаю, что делаю.
Я поставил поднос на стойку и хлопнул в ладоши.
— Тогда вот тебе первый совет: улыбайся и делай вид, что всё под контролем.
Лила засмеялась.
— То есть ты тоже так делаешь?
Я ухмыльнулся.
— Постоянно.
После смены мы иногда оставались вдвоём.
Однажды Лила задумчиво помешивала сахар в чашке.
— Ты когда-нибудь чувствовал, будто просто… теряешь себя?
Я отставил свою кружку.
— Каждый день.
Она не выглядела удивлённой.
— Но ты всё равно помогаешь другим.
— Наверное, потому что так легче.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Может, иногда надо позволять другим помочь тебе?
Я усмехнулся.
— Может.
Но знал, что это не так просто.
Я снова стоял у окна. Но на этот раз не один. Лила подошла сзади и молча встала рядом.
— Ты ведь знаешь, что я рядом? — тихо спросила она.
Я посмотрел на неё и впервые за долгое время не отвёл взгляд.
— Да, знаю.
И в этот момент мне показалось, что тьма внутри стала чуть светлее.