Однажды, например, в кофе-шоу проходила девушка, которая заказала латте с миндальным сиропом и сказала, что любит "что-то необычное и экстравагантное". Я сдержал смех, потому что на самом деле она казалась очень серьёзной. Я был таким мастером шуток, что даже с помощью этой фразы смог провести минутку неудачного эксперимента. «Латте с миндальным сиропом и экстравагантностью», я подумал. "Интересно, это ещё не флагманская фраза для её следующей жизни или сериала?" Я снова шутил, чтобы хоть что-то заглушить в себе.
Бариста Антон часто был объектом моих розыгрышей, и я любил подшучивать над ним. Стоял за стойкой, стоило ему как-то неаккуратно пролить кофе, я восклицал:
— Антон, ты что, новый рецепт разрабатываешь?! Проливаешь кофе — это инновация века! Или это тренд «капли кофе»?
Все смеялись, а Антон, со своей типичной невозмутимой улыбкой, просто вытирает барную стойку, как будто ничего не произошло. Я всегда его подбадривал, потому что знал: его работа — это ещё та нагрузка. Все хотят идеальный кофе, но никто не хочет за это платить. В кофейне всегда кто-то что-то не так поймёт или скажет, что его латте слишком горячее или недостаточно крепкое. Я на себе всё это ощущал, и, смеясь, пытался хоть немного разрядить атмосферу.
Катя, новенькая официантка, была ярким примером моей добросердечности на службе. Она только недавно начала работать, и всё ей казалось новым и сложным. Однажды она с видом маленькой испуганной кошечки подошла ко мне и шепотом сказала:
— Алекс, что если люди подумают, что я плохо обслуживаю?
Я улыбнулся, пытаясь снять её напряжение. Подошёл, хлопнул её по плечу, как старый друг, и сказал:
— Если люди подумают, что ты плохо обслуживаешь, просто скажи, что это была "экспериментальная" версия. Пусть попробуют на вкус "риск".
Она мне ответила с такой серьёзной интонацией:
— Ты ведь сам не уверен в этом?
Я рассмеялся, а потом ещё подколол её:
— Вопрос не в уверенности. Важно — как ты это подашь. Немного театра, и все будут счастливы!
И вот так я проходил каждый мой день — с шутками, с поддержкой, с «экспериментами» и лёгкими разговорами. Все думали, что я идеален, что мне ничего не страшно, что я просто живу. Но когда кафе закрывалось, маска спадала.
Вечером, когда за стойкой оставался только я, всё становилось тихо. Не было смеха, не было шуток. Только я и пустой зал. Я иногда смотрел на своё отражение в зеркале, но это был не я. Это был кто-то, кто забыл, как выглядит на самом деле. Моя улыбка исчезала, а глаза... Я не мог понять, что в них скрывается. Тоскливое молчание. Пустота.
Я снова сидел на табурете, потирал виски, и пытался вспомнить, почему я вообще начал делать всё это. Почему я позволял себе скрывать своё настоящее я за таким количеством шуток и фраз, которые не имели смысла? Почему я не мог позволить кому-то хотя бы ненадолго увидеть меня без маски?
Однажды, когда я был уже почти в своём обыденном состоянии, Катя подошла ко мне. Она стояла в нескольких метрах и наблюдала, как я убирал со стола. Затем тихо спросила:
— Алекс, а тебе самому кто-нибудь помогает?
Мой смех, как всегда, был первым ответом. Но он был такой громкий, такой неестественный. Все вокруг казалось на секунду замороженным, а потом я просто сказал:
— А зачем?
Катя вглядывалась в меня, пытаясь понять, что скрывается за этой фразой. В её взгляде не было жалости. Она просто смотрела, как человек, который что-то ищет, но не может найти. Она понимала, что за этим смехом есть что-то большее. После молчания она кивнула, повернулась и ушла.
На следующий день Катя, как будто ничего не случилось, принесла мне чашку кофе. Она поставила её передо мной, без лишних слов, без комментариев. Это было так неожиданно и просто. Но в этом жесте было больше, чем тысяча слов. Я ощутил, что кто-то не просто видит меня, а понимает.
Но, несмотря на это, я продолжал носить свою маску. Я не мог позволить себе быть уязвимым. Я боялся того, что произойдёт, если кто-то увидит, кто я на самом деле. Боялся, что мне не смогут помочь, что это только сделает всё хуже. Я был лучше в роли спасателя, чем в роли человека, которому нужно спасение.
Я снова начал шутить, снова начал смеяться, потому что это было легче, чем признаться самому себе в том, что мне не хватает поддержки.
Случайный спаситель
В тот день дождь был как из ведра. Сильный, проливной, и такой холодный, что мокрые улицы казались будто стеклянными зеркалами, отражавшими весь этот мир, затянутый в серый плен. Я шел домой, согнувшись, пытаясь хоть как-то укрыться под своим старым пальто, но он, этот дождь, казался всё равно сильнее. Когда я подошел к автобусной остановке, передо мной стояла девушка, плачущая тихо, но без остановки. Она держалась за рюкзак одной рукой, а второй терла глаза, стараясь, видимо, скрыть свои слёзы. Мимо проходили люди, кто-то спешил в магазин, кто-то на работу, а она стояла как забытая фигура в этом городском пейзаже.