Он понимал, что не может больше вести подобную беззаботную жизнь. Генрих Тюдор ждет от него женитьбы, а также уплаты налогов. Король также ожидает, что Дункан восстановит Уортингтон.
Королевская благосклонность будет длиться до тех пор, пока объект этой благосклонности будет ему полезен — на этот счет у Дункана иллюзий не было.
Он опустошил свою кружку с разбавленным элем и отодвинул стул. Дункан уже объявил, что спать будет в лесу, так как потратил последнюю монету на корм лошади. После такого заявления его посчитали безумцем, но молодой человек ответил, что дорога ему предстоит долгая, и такая цена за передвижение была совсем невысока.
Хозяин постоялого двора сказал, что Дункану будут рады снова предоставить еду следующим вечером в обмен на его пение. Это был первый раз, когда его пригласили спеть ещё раз, так что на мгновение молодой человек ощутил радость от того, что удостоился похвалы за что-то ещё, кроме убийства. Он кивнул и вышел.
Часом позже Дункан был в пещере, которую ему указала его леди днем раньше. Пещера была глубока и надежно защищала от ветра. Молодой человек развел огонь.
До рассвета еще пять-шесть часов. Дункан едва мог поверить, что был настолько взволнован тем, что она не придет. Он ничего о ней не знал, и не было ни малейшей возможности найти её.
Дункан подумывал отправиться в Кленден, как он изначально и собирался. Все лучше, чем околачиваться в лесу и быть принятым за вора или браконьера. Но что, если его прогонят до того, как он найдет её? Тогда у него не будет предлога, чтобы задержаться.
При Дункане не было оружия, кроме простого кинжала. Никто не поверит, что он сеньор. Скорее решат, что он сумасшедший. И будут не так уж не правы.
Дерьмо, что же он делает? Грезит о служанке, которая, возможно, уже обещана другому, вместо того, чтобы искать себе жену. Жену, которую одобрил бы король Генрих. Иначе что же случится с его землями?
Дункан десять лет сражался, чтобы вернуть имущество своей семьи. Он не успел привести свою мать обратно в их дом, но не собирался лишаться своего родового гнезда. Уортингтон был обязан сохранить его в память о своих предках и для своих будущих наследников.
Идиот. Он все равно не двинулся с места. Девушка, вероятно, сильно рисковала из-за него, снова позаимствовав лошадь своего хозяина. Если б он только знал, кем она была. То был один из немногих моментов в жизни, когда Дункан не видел способа достичь желаемой цели. Ему никогда не нравились изворачиваться, но в тот момент, как он пошел на поводу у своей причуды, молодой человек сам погрузил себя в пучину уверток и ухищрений. Ему следует просто уйти.
Но ведь тогда он никогда больше не увидит её. Эта мысль наполнила его отчаянием. Хотя бы ещё одно утро. Всего лишь одно утро.
Мэри. Такое спокойное имя. Безмятежное. Но оно ей совсем не подходило. У неё в глазах плясало пламя. Любопытство. Она не сможет быть послушной женой.
Дункану вдруг стало отчетливо ясно, что ему совсем не хочется иметь послушную жену.
Из-за мыслей о девушке молодому человеку никак не удавалось уснуть, он достал лютню и провел пальцами по струнам.
Линет знала, что встретится с ним следующим утром. Она также понимала, что сильно рискует, в том числе уважением и любовью своего отца. И всё же она не могла не отправиться к пещере на следующий день, так же как не могла остановить восход солнца на рассвете.
Всю дорогу домой она не могла думать ни о чем, кроме встречи с Робином, несмотря на угрожающую им обоим опасность. Ей удалось добраться до замка раньше, чем вернулись охотники, и проскользнуть через пустой двор замка в свою комнату.
Уилла ждала её.
— Моя госпожа, Ваш отец спрашивал о Вас, — её голос был полон любопытства.
Линет полностью доверяла Уилле и понимала, что утром ей потребуется помощь служанки. Пришло время довериться кому-нибудь.
— Я помогала трубадуру совершенствовать свое мастерство, — ответила она.
Уилла широко раскрыла глаза от удивления:
— Трубадуру, моя госпожа?
Линет кивнула:
— И мне, скорее всего, понадобится твоя помощь утром.
— Он красив?
Линет обдумала вопрос. «Нет, он не красив. И, тем не менее, он неистово привлекателен. Или просто привлекателен своей неистовостью», — пробормотала Линет про себя.
Уилла захихикала.
— Я вижу, что красив, госпожа.
— Я просто помогаю разучить ему несколько песен, Уилла, — упорствовала Линет. — Раньше он был воином, а теперь ищет себе новое занятие.
Как назло, Линет почувствовала, что её лицо запылало, а щеки наверняка стали пунцовыми.
Уилла понимающе на неё посмотрела, она всегда была романтична. Глаза служанки заблестели от эмоций.
— Хорошо, — сказала она.
— Нет в этом ничего хорошего. Он для меня ничего не значит. Я просто…
— Помогали. — Закончила за неё Уилла с усмешкой. — Как я могу помочь Вам, госпожа?
— Ты можешь навестить свою больную маму завтра, — предложила Линет.
— Но она же…, - Уилла запнулась. — О, конечно, я просто обязана её навестить.
— Я прикажу Селвину подготовить для тебя смирную лошадку. Сама я чувствую себя не очень хорошо, всё из-за ежемесячных недомоганий. Так что большую часть завтрашнего дня, скорее всего, проведу в своей комнате.
Глаза Уиллы светились предчувствием скорого приключения.
— До своего отъезда я принесу Вам чашку шоколада и предупрежу всех, чтобы Вас никто не беспокоил.
— Для тебя это может быть опасно.
— Ерунда, — сказала Уилла. — Лишь бы Ваше личико почаще сияло так, как сейчас.
— Совсем скоро мне придется выбрать себе мужа, — напомнила Линет скорее себе, чем служанке.
— Ещё один повод отправиться за приключением, — ответила Уилла.
Линет знала, что у Уиллы уже было несколько любовных приключений, и втайне завидовала своей горничной. Она-то могла выйти замуж за человека, которого любит. Выбор избранника служанки не был ограничен положением жениха и верностью королю его семьи.
Девушки обсудили детали завтрашней подмены, после чего Уилла помогла Линет переодеться. Уилла сказала, что отец Линет спрашивал о ней, но у него был тяжелый день из-за разыгравшейся подагры, так что граф слишком плохо себя чувствовал, чтобы беспокоиться о своей дочери.
Линет отправилась к отцу сама. Она выбрала наряд, который ему особенно нравился и заставил его улыбнуться при появлении девушки.
— Ты очень хороша, дочь моя, — сказал граф Кленден. — Роберт будет доволен.
Затем он немного помедлил и продолжил:
— Ты уже обдумала его предложение?
— Но это будет нечестно по отношению к другим, — последовал осторожный ответ.
Он вздохнул:
— Я жду твоего выбора.
— Я знаю.
— Я неважно себя чувствую, поэтому не спущусь к ужину. А ты ступай и развлеки гостей.
Отец выглядел таким старым и испуганным, что сердце девушки сжалось. Хотя он был не из тех отцов, что выказывают чувства к своим детям, он научил её читать, показал, как можно путешествовать с помощью книг. И ездить верхом он ей разрешал, хотя вернее будет сказать, не запрещал. Она многим была ему обязана. Линет наклонилась и поцеловала отца, заметив, что этим доставила ему нежданное удовольствие.
Затем девушка покинула комнату и стала внутренне готовить себя к предстоящему ужину.
За столом Линет пыталась быть радушной хозяйкой. Она улыбалась, вежливо интересовалась, как прошла охота и хвалила охотничьи навыки, когда узнала, что добычей стал фазан. Роберт, граф Келлум, жаловался на ленивых собак, которые чуть с ума не сошли, когда им приказали преследовать дичь.