Молодой человек ещё крепче прижал девушку к себе, ощущая податливость её тела. Дрожь девушки начала стихать, а затем и вовсе прекратилась. Мэри подняла на него свои потрясающие серо-зеленые глаза.
Дункан наклонился, и его губы встретились с губами Мэри. Это было мягкое, осторожное прикосновение, но оно было таким же естественным, как и появление звезд на ночном небе. Волны нежности, зародившиеся в предшествующие дни, обрушились на молодого человека в один миг. Новое волнующее, радостное чувство возникало в нем при касании Мэри, ощущении соприкосновения с её кожей, а более всего от её доверия. Впервые за столько лет он чувствовал себя живым, по-настоящему живым человеком. Каждое нервное окончание кричало от осознания этого, и все же он сдерживал себя, как никогда раньше.
А девушка в его объятиях определенно не обладала подобной сдержанностью. Он почувствовал, как она приподнялась на цыпочки, вжимаясь в его тело и отвечая на поцелуй, как ни одна женщина на свете не смогла бы. Её губы инстинктивно приоткрылись, и Дункан почувствовал теплоту её ладоней вокруг своей шеи, пальчики, порхающие по его коже.
Их поцелуй стал более глубоким и неистовым от желания. Мед и пламя. Сладость и боль. Дункан не осознавал, как идеально они подходили друг другу. Кровь в его венах была подобна жидкому огню, обжигающему каждый нерв. Их тела сливались в единое целое, разделенные лишь слоем ткани одежд, жалким препятствием на пути их страсти.
Дункан никогда не испытывал такого пламени сжигающего желания. Он заставил себя сделать шаг назад. Из её поцелуя, одновременно стыдливого и страстного, он понял, что она девственна. Дункан не мог лишить девушку невинности, но понимал, что если не остановится сейчас, то не остановится уже никогда. Он никогда ничего, вернее сказать, никого не желал так сильно, как стоящую перед ним девушку.
— Дорогая моя, — сказал он хрипло. — Мы не можем.
Когда Мэри подняла на него взгляд, её глаза были остекленевшими. Остекленевшими и прекрасными. До этого он не замечал, насколько она хороша. Но теперь она стояла на свежем, холодном ветру, темные локоны обрамляли её лицо, порозовевшее от холода, или, наоборот, от жара, губы слегка припухли от поцелуя. Дункан никогда не видел более прекрасной женщины. Или более желанной.
И никогда — менее подходящей.
Генрих не одобрит.
Ах, да черт с ним, с Генрихом!
Глава 6
Сердце Линнет пустилось вскачь. До этого дня она никогда не была рядом с мужчиной настолько близко. Девушка почувствовала, как напряглось его тело. Волна запретных, но восхитительных ощущений пробежала по ней. Она откликнулась, еще теснее прижавшись к Робину, повторяя контуры его тела.
Он коснулся ее щеки, и один этот нежный жест зажег огонь по всему телу Линнет. Фитилем к этому пламени стал его поцелуй. Внезапно девушку переполнило желание, столь сильное и глубокое, что она не могла шевельнуться.
— Мэри, — прошептал Робин, и на мгновение это имя нарушило чары. Мэри. Чье-то чужое имя. Девушки без обязательств. Линнет закрыла глаза, жалея, что не была таковой на самом деле. Тогда между нею и Робином не было бы преград, несмотря на его вполне очевидное положение странника без дома и семьи.
Надавив пальцем на ее подбородок, менестрель заставил девушку поднять голову, так что ей пришлось посмотреть на него. Линнет открыла глаза.
В серебристо-голубых глазах Робина пылало жаркое пламя. Уголок рта насмешливо приподнялся, и откровенная улыбка на губах стала еще заметнее.
— Вы фея, которая является лишь мне одному?
Линнет не хотела вопросов и ухватилась за его предположение. Она лишь улыбнулась.
— Тогда я сам должен выяснить: дух вы или девушка из плоти и крови, — предупредил он.
Низко застонав, Робин снова обнял Линнет. Он, не раздумывая, накрыл ее рот своими губами в порыве жаркой страсти, которая заставила девушку задохнуться. Нежность переросла в жгучую потребность обладания.
Линнет инстинктивно приоткрыла рот. Язык Робина вторгся внутрь, но спустя мгновение смягчился так же, как чуть раньше и его губы. Их языки переплелись. Робин соблазняюще исследовал уголки рта Линнет, его язык, порхая, пробудил трепетные чувства, которые прокатились по всему телу девушки.
Она прижалась к Робину еще крепче и ощутила, как ее тело запылало в грешном сладком огне, в то время как ее кровь, казалось, замедлила свой бег и вскипела.
Линнет услышала чей-то стон, с удивлением осознав, что он зародился глубоко в ее горле. С первого мгновения, как она встретила Робина, что-то произошло с ее чувствами. Теперь девушка была погружена в ощущения, которые — она знала — могли погубить их обоих. И все же она не могла отстраниться. Еще несколько секунд …
Несколько…
Робин оторвался от ее губ, но девушка чувствовала его тяжелое дыхание на своей шее, пока он прокладывал легкими, как прикосновение крыльев бабочки, поцелуями дорожку по щеке и вниз вдоль ее шеи. Его руки возбуждающе двигались по спине Линнет. Сочетание нежности и еле сдерживаемой страсти было опьяняющим.
Одурманивающим и обольстительным… и, как это ни странно, успокаивающим. У Линнет было очень необычное чувство, как будто именно здесь, в руках Робина, ее настоящее место.
Но ее мечтам никогда не суждено было сбыться. Никогда. У нее были обязательства перед семьей. А Робин? Он не говорил о любви.
А если бы ее менестрель узнал, кем она была на самом деле?
Девушка внезапно отстранилась от Робина и вынудила себя отступить назад.
Она попыталась сделать второй шаг, но его рука поймала ее запястье. Руку Линнет будто сковали железными кандалами.
— Я не позволю вам снова убежать, — сказал Робин, — пока не узнаю, где вас найти.
Она склонила голову:
— Я не могу сказать.
— По крайней мере, теперь я знаю, что вы не эльф. И не фея.
Пальцы девушки сжались в кулак. Иначе она подняла бы руку и коснулась лица менестреля, как только что это делал он.
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Эльфы так не целуются.
— А вы целовали многих эльфов? — Линнет отчаянно хотела, чтобы беседа пошла в другом направлении. Она подняла глаза, чтобы встретить его взгляд, надеясь, что ее лицо не покраснело настолько, насколько ей показалось.
Робин криво улыбнулся.
— Да, тут вы меня поймали. У меня мало опыта в подобных вещах, — ответил он с ноткой юмора в голосе. Его голос обезоруживал. Ему… невозможно было сопротивляться.
— Если у вас есть хоть какой-то опыт, то у вас передо мной преимущество, сэр, — сказала Линнет.
— Нет, не думаю, — возразил Робин, поглаживая ее руки своими пальцами. — У меня нет никаких преимуществ. Эльф или нет, вы околдовали меня. Я боюсь, что если позволю вам уйти, то никогда не увижу вас снова.
Поколебавшись, он добавил:
— Никто в деревне не слышал о Мэри, которая ездит на лошадях, как Диана, и чей отец работает с лошадьми.
— Вы спрашивали обо мне? — Чувство страха заставило ее напрячься.
Робин пристально посмотрел девушке в глаза.
— Существует ли причина, по которой я не должен был этого делать?
Линнет опустила глаза.
— Мое доброе имя. Этой причины недостаточно?
— Я ясно дал понять, что должен юной леди монету, поскольку она помогла мне, когда я в этом нуждался. И что мне хотелось бы отблагодарить ее. Я не сказал ничего, что могло бы вам навредить.
Не умышленно. Но цвет ее глаз был необычен. Если он описал ее…
Теперь во взгляде Робина появился вопрос.
— Скажите мне, где вы живете, — попросил он. — В Клендене?