– Извините, информация засекречена, – отрезала Борика. – Я даже этого не должна была упоминать.
– Ох, ну полно вам, – настаивала Талиас. – Мы уже давно проехали эти формальности.
– Не проехали, – возразила Борика. – Итак. Я могу изучить вопрос по этому вашему продленному Третьему зрению, но ничего не обещаю. Это до сих пор продолжается?
– Мне кажется, нет, – ответила Талиас, мысленно переносясь в коридор, где они ждали Самакро со слушания. – Похоже, ее Третье зрение снова сократилось до нескольких секунд. Но сейчас она далеко от магис, они уже больше недели не контактировали. Думаю, способность вернется, если они снова сблизятся.
– Возможно, – согласилась Борика. – Или нет. В том-то и проблема с единичными наблюдениями. Как вариант, можете попробовать официально перевестись сюда, чтобы специалисты Приюта провели тесты.
– Боюсь, нам никто не позволит, – сказала Талиас. Ее внутренности будто завязались в тугой узел. – Не до переводов, когда Доминация трещит по швам.
– Она и раньше то и дело трещала, – пожала плечами Борика. – И из этой ямы выберемся, не впервой. Когда закончатся политические встряски, попробуйте договориться об отпуске для себя и Че’ри. Я со своей стороны свяжусь с Приютом и узнаю, какое у них расписание. Если хотите подождать их ответа, могу посоветовать пару отличных гостиниц в Помпрее неподалеку от станции аэробусов. Я вас туда отвезу.
– Значит, на этом все? – спросила Талиас.
Борика наморщила лоб:
– А что еще вы хотите?
– Я вам уже сказала, – ответила Талиас. – Я хочу знать, почему я ничего не помню из детства. Если дело не в программе искателей, то в чем же тогда?
– А я точно так же сказала вам, что не могу раскрыть информацию, – безапелляционно отрезала Борика. – Если вы закончили, то я отвезу вас в Помпрей. – Поднявшись, она махнула рукой в сторону входа.
– Нет, не закончила, – парировала Талиас, даже не шелохнувшись, чтобы встать. – Я сказала, что хотела вас видеть по двум причинам. Первую я уже озвучила. Хотите услышать вторую?
Борика фыркнула:
– Если это очередная просьба об услуге, то на сегодня лимит исчерпан.
– Нет, не просьба, – сказала Талиас. – На самом деле я просто хотела увидеться с вами.
Борика прищурилась:
– Зачем?
– Вы сказали, что слышали о нашем корабле, «Реющем ястребе», – пояснила Талиас. – Им командует старший капитан Траун.
– Точно, в новостях так и говорилось, – кивнула Борика. – И что?
Талиас собралась с духом. Не так она планировала этот разговор, но Борика поломала ей весь сценарий.
– Я хотела увидеться с вами, потому что… вы его сестра.
С секунду Борика молча буравила ее взглядом, а затем медленно опустилась обратно на диван.
– Нет, – чуть ли не шепотом произнесла она. – Вы лжете. Вы никак не могли узнать, архивы засекречены.
– Я дала вам досье, которое собрал синдик Трасс, – напомнила Талиас, кивком указав на квестис Борики. – Посмотрите сами.
Еще несколько секунд та сидела неподвижно. Затем неторопливо подняла экран к глазам и уставилась в него, листая страницы. Талиас ждала, боясь пошевелиться и внимательно наблюдая за сменой эмоций на лице женщины.
Наконец Борика нехотя подняла глаза.
– Этого не должно было случиться, – сказала она. – Нам нельзя… Нежелательно, чтобы мы знали о своем происхождении.
– Почему? – спросила Талиас. – Это из того же разряда, что и вынужденный отказ старших офицеров от семейных уз?
– Нет, просто… – Борика оборвала фразу, и Талиас увидела, как ее разрывает молчаливая внутренняя борьба. – Они не хотят, чтобы мы помнили о своих семьях, потому что тогда многие из нас захотели бы уйти со службы.
Талиас нахмурилась:
– Да вы шутите.
– Вам так показалось? – парировала Борика. – Представьте, вам всего пять лет. Вас забирают от родителей и от всего, к чему вы привыкли. Что, тоска по дому не заест?
– Ну… – Талиас вспомнила свою первую натянутую встречу с Че’ри и то, какой дерганой и неуверенной казалась тогда ее подопечная. А это всего лишь замена воспитательниц, чего уж говорить о прощании навеки с родной семьей. – Ладно, может, мне и было бы немного тоскливо, – признала она.
– Немного? Да вы кремень, – сказала Борика, как-то обмякнув от неожиданной усталости. – Многие девочки неделями плакали до изнеможения. Почти все были слишком несчастны, напуганы или зациклены на своем горе, чтобы чему-то учиться. Кандидатов и так всегда было мало, программа теряла кадры, как дырявое ведро.