– Итак, – выдал он. – Слушаю вас.
Талиас собралась с духом. Ну вот и настал момент. Самакро, Че’ри, Траун… все они на нее рассчитывали.
– У старшего капитана Трауна есть просьба, – начала она. – Вам нужно…
– Он вернулся в Доминацию? – перебил ее Турфиан.
Талиас осеклась, и ее и без того не очень-то боевой настрой словно с размаху уперся в глухую стену.
– Что?
– Я спросил, вернулся ли старший капитан Траун в Доминацию? – повторил Турфиан. – Он готов сдаться и понести наказание?
– За что? – выпалила она, прекрасно отдавая себе отчет в том, насколько растерянно это прозвучало.
– За то, что оставил свой пост, – начал перечислять Турфиан. – За контакты с инородцами без разрешения властей. За нарушение запрета на упреждающий удар и безосновательную агрессию в адрес тех, кто не ведет войны с Доминацией. Продолжать?
– Нет, он не вернулся, – ответила Талиас. Осторожно набрав в легкие воздуха, она попыталась восстановить в уме заготовленную речь, которая сейчас трещала по швам. – Ему нужно, чтобы вы…
– Нет, – снова оборвал ее Турфиан, поднимаясь на ноги. – Пока он не явится перед Советом и Синдикурой для того, чтобы ответить за свои преступления, ни он лично, ни его посыльные выслушаны не будут. Мной уж точно. – Он повел рукой, указывая на кресло, в котором она сидела. – Если хотите, можете до конца поездки оставаться здесь.
Турфиан повернулся обратно к центру вагона…
– Минуточку, – сказала Талиас, ткнув ему вслед рукой и умудрившись скорее наудачу, чем намеренно, ухватить его за рукав. – И все? Вы даже не хотите узнать, в чем дело?
– По-моему, я только что так и сказал, – отрезал Турфиан. Он попытался освободиться от ее захвата, но Талиас в ответ еще сильнее сжала пальцы. – Не знаю, во что он вляпался, но и выпутаться сам сумеет. В Доминации без него проблем хватает.
– Речь-то не только о нем, – не сдавалась Талиас, довольно-таки успешно сопротивляясь его попыткам выдернуть рукав из ее хватки. – Именно из-за проблем в Доминации ему и нужна ваша помощь.
– Тогда пускай сам приходит и озвучивает свои просьбы, – сказал Турфиан. Резко скрутив ткань, он, наконец, освободился от захвата. – Он вынудил нас напасть на генерала Йива, потом мутил воду на Хоксиме, а последствия мы расхлебываем до сих пор. Довольно. – Он шагнул к центральным сиденьям, снова подав знак охранникам, что их услуги не требуются.
Талиас стиснула зубы. Она надеялась, что неудобный козырь, который был у нее на руках, так и останется неразыгранным.
– Дело также касается вашего личного благополучия, – бросила она ему в спину.
Турфиан, не замедляя шага, фыркнул.
– Вот только не надо. Неужели безупречный капитан Траун опустился до угроз?
– Я сейчас говорю не от его имени, а от своего, – ответила Талиас. – Я знаю правду о программе искателей. И мне известна ваша роль во всем этом.
У Турфиана ноги словно приросли к месту.
– Что-что? – спросил он, так и не повернувшись к ней.
– Я знаю об искателях, – повторила Талиас. Турфиан, конечно же, был в курсе, что она знает об «идущих по небу» – в конце концов, она сама была одной из них. Но манера речи Борики наталкивала на мысль, что понятие «искатель» было куда как менее известно. – Теперь вы меня выслушаете?
Турфиан помедлил еще секунду. Затем решительно повернулся к ней.
– Хорошо, пойду вам навстречу, – сказал он. Вернувшись по той же траектории, он снова сел в кресло. – Расскажите-ка об этой самой правде, которая, по-вашему, должна меня напугать.
– Я знаю, как Синдикура и Совет обходятся с этими девочками, – поведала Талиас, понизив голос. Даже если сидящие в других частях вагона будут напрягать слух, ее слова предназначены исключительно для Турфиана. – Я знаю про процедуру «гашения», которая стирает у них все воспоминания о жизни до участия в программе. И знаю, что бывшим «идущим по небу» запрещено быть воспитательницами, чтобы они не стали сравнивать эти провалы в памяти со своими подопечными и делать надлежащие выводы. – Исчерпав аргументы, она умолкла.
– И? – вопрошающе подтолкнул ее Турфиан.
Талиас вытаращилась на него. Он что, и правда не осознавал последствий того, что она сейчас ему обрисовала?
– Что значит «и»? Вы обвиняете Трауна в том, что он манипулятор, но он хотя бы отрабатывает свои приемы на взрослых. Вы же манипулируете судьбами детей… забираете их у родных, отнимаете детство и, в сущности, помещаете в рабство. Вы хоть представляете, что будет, если об этом узнают широкие слои общества?