26
Пётр писал из Теплица датскому королю, просил его приехать к своим войскам в Голштинии, чтобы вместе с ним решить, как лучше соединёнными силами действовать против шведов.
О том же он писал и из Дрездена.
Но время не ждало.
„Для бога, если случай доброй есть, хотя я и не успею к вам прибыть, — пишет Пётр Меншиков. — не теряйте времени, но атакуйте неприятеля“.
Датчане и саксонцы медлили.
Тогда сам Стейнбок двинулся к Шверину и Гадебушу с намерением разбить соединённое датско-саксонское войско, расквартированное в этом районе.
— Дождались! — воскликнул Меншиков, получив известие об этом манёвре Стейнбока. — Всё выгадывали!.. Сколько времени мы их уговаривали вместе начать наступление!.. Теперь, надо думать, выгадали… попались, как чёрт в рукомойник!
К этому времени Пётр прибыл к войскам.
— Надо помочь! — решил он. И Меншиков немедленно отправляет часть войска на помощь союзникам.
Короля известили:
„Наши части уже в трёх милях от вас. советуем не вступать в битву до соединения с ними“.
Но „господа датчане, — как писал после Пётр, — вступили в сражение с войсками Стейнбока и за тщеславие своё наказаны разбитием от неприятеля близ местечка Гадебуш“.
И вот тогда… датский король примчался к Петру с просьбой о помощи.
Стейнбок, после победы над датчанами, двинулся было к Гамбургу, но Меншиков преградил ему путь. Шведский фельдмаршал вынужден был ретироваться в Голштинию. Там, в окрестностях Фридрихштадта, близ моря. Стейнбок оценив местность, подготовил исключительно благоприятную для обороны позицию. Подступы к переднему краю обороны преграждали непроходимые болотины. Требовалось прикрыть только фланги позиции, упиравшиеся в поля, защищённые земляными плотинами. Стейнбок приказал разрушить шлюзы и затопить эти поля, что и было сделано. Оставлены были только две узкие плотины, по которым можно было подходить к укреплениям. Но на этих плотинах были сооружены земляные укрепления и установлены артиллерийские батареи. Так что позиция Стейнбока казалась действительно неприступной.
И всё же Пётр, подробно изучив обстановку, принял решение атаковать Стейнбока немедля.
— Как, господа? — обратился к союзникам Флемминг:
— Полагаю, — сказал, — что активные действия против шведов в этих условиях невозможны. Фридрихштадт неприступен.
— Тогда, может быть, возьмёте на себя охрану одной из плотин? — предложил Пётр.
— А вы? — спросил Флемминг.
— Мы атакуем Стейнбока, — ответил Пётр.
Прижав руку к груди, Флемминг склонился в поклоне:
— Согласны.
Прошло то время, когда Пётр намечал и разрабатывал планы активной стратегической обороны, рассчитанные на изматывание противника, на выигрыш времени для полного развёртывания сил страны, армии. Теперь он признает только наступательные операции — поиски неприятеля, завершающиеся штурмом, атакой, мощными штыковыми ударами, которых — в этом он убедился, проверив, — не выдерживают теперь даже самые отборные части противника.
И он немедля ведёт своё войско к местечку Швабштедту, с тем чтобы, пользуясь второй плотиной, атаковать противника в Фридрихштадте.
Шведы не выдержали стремительного натиска русских. Первый перекоп ими был оставлен без единого выстрела. Видя это, снялись с позиций и части, обороняющие второй перекоп. От второго перекопа плотина разветвлялась на два направления. По правой плотине повёл наступление Меншиков, по левой — Пётр. Сбив противника с нескольких перекопов, преграждающих эти плотины, обе колонны атакующих снова соединились у деревни Коломбитель, где неприятель, имея перед собой столь же узкую плотину, защищаемую также батареей, — писал Пётр Шереметеву, — остановился было фрунтом и стал на идущих по оной россиян производить непрестанную стрельбу. Но сии, бросясь с примкнутыми штыками, принудили их искать спасения в бегстве. Страх неприятелей был столь велик, что генерал-майор их Штакельберг, с 4000 шведов сидевший у Фридрихштадтской крепости, оставя оную, ушёл к главному своему корпусу и можно было бы отрезать оного, если б случившаяся чрезвычайно вязкая грязь сему не воспрепятствовала».
Запертый в крепости Теннинген, Стейнбок уже не был опасен, и Пётр решил выехать из Фридрихштадта.
— Искать неприятеля всеми способами, — наставлял он Меншикова перед отъездом.
— Принудить к капитуляции, — кивал головой Александр Данилович, угадывая мысли Петра, — или иным способом к разорению его приводить. Так, мин херр?
Пётр, глядевший на пламя свечи, вдруг встрепенулся, точно его кто внезапно толкнул.