Оставалось одно – подготовить транспаранты.
Всю ночь я рисовал громкие надписи, обводил краской буквы, клеил на плакаты фотографии Дженис. Вот некоторые из моих душевных криков, выраженных в словах: "Долой притеснение нормальных людей!", "Освободите Дженис!", "Руки прочь от нормальной семьи!", "Даешь свободу слова и футболок!". Нашлось место даже для "Свобода в одежде – не терроризм!" в память о той женщине в хиджабе.
В пять утра я заглянул на страницу петиции. Более семисот электронных подписей. Более двухсот человек придут. И двадцать три транспаранта. Все пойдет по плану.
Митинг
В восемь утра в на главной улице я встретил только своего верного друга Эшли, коллегу Джорджа Симпсона и соседа Мэта Харрисона (да и то потому, что засек его выносящим мусор и буквально вытолкал из дома). У меня было два огромных пакета с плакатами. Куда теперь их девать? Я был ужасно расстроен тем, что никто не пришел, и в голову тут же пришли слова Джонсона. В точности я их уже не помню, но в моей интерпретации они звучали как "Всем насрать". Мы долго решали к какой колонне примкнуть, ведь у улицы было только два конца, и нам надо было откуда-то начинать свое унизительное шествие. Парни уговаривали меня пойти вместе с ОЗП, но, когда услышали про каннибализм, согласились, что зоофилы лучше. Я взял самый актуальный для меня плакат - "Освободите Дженис!" - и мы двинулись к началу улицы.
Это было ужасно. По всем сторонам от меня доносился лай собак – больших и маленьких, породистых и вшивых - и дикая вонь. Люди кричали и махали руками, везде мелькали надписи "Любовь – это собаки!", "Я люблю своего Джекки!", "Легализуйте брак с собаками!".
Меня очень повеселила одна женщина, которая несла трясущегося лысого чихуахуа и табличку "Он умеет лучше, чем мой муж!". Перед глазами сразу всплыло красное потное лицо несчастного Джонса.
В этой толпе мы где-то потеряли Джорджа и Мэта, хотя Эшли высказал уверенность, что они сбежали домой. Предатели.
Сейчас я думаю, что наша непричастность к собаководам – единственное, что нас спасло. Мы старались идти сбоку от общей массы, чтобы хоть как-то подчеркнуть, что у нас – свой митинг. Хоть и маленький.
Наша колонна двигалась все ближе к площади, а с другой стороны приближались ОЗП. У меня было смутное ощущение, что в этой давке может произойти что-нибудь нехорошее. Мы были где-то в середине, и нам оставалось всего несколько метров до окончания главной улицы, и тут, в голове нашего шествия, раздались истошные крики.
Запищало несчастное животное, и с ним все собаки разом начали скулить и лаять. Чихуахуа вырвался из когтистой руки замужней женщины, и потерялся среди бесчисленных ног. Снова писк, на этот раз, кажется, его.
Вся площадь наполнилась гулом, животными криками, непонятные завываниями. Вместе с этим на противоположной стороне площади послышался недовольный гул участников ОЗП. Постепенно гул начал перерастать во что-то различимое, и вскоре вся толпа каннибалов скандировала "Извращенцы, домой!". В свою очередь это вызвало недовольство нашей колонны, которая после нескольких неудачных попыток оформила свои крики в клич "Убийцы! Маньяки! Слабаки в драке!". Странно, но, казалось, они давно ненавидели друг друга. Мы с Эшли уже обсуждали исход битвы: кто сильнее – люди с собаками или люди с зубами? И это было бы смешно, если бы не оказалось настолько реальным.
Раздался еще один крик. По толпе волной прошелся шепот удивления, кто-то вререди упал в обморок. прошелся Как я потом узнал, это была женщина, чью чихуахуа раздавили в толпе. Видимо, мозгов у нее было столько же, сколько у ее собаки, потому что она пошла мстить противоположной колонне, забралась в самую ее гущу и… Мужчина впереди повернулся и просил передать дальше: «Ей оторвали руку».
Цепь событий начала развиваться молниеносно. Все, что мне удалось запомнить, похоже на отдельные кровавые кадры из фильма ужасов. Любители животных накинулись на любителей экзотичной еды с бойцовыми собаками, которые оказались не такими уж безобидными. Доберманы впивались челюстями в нежную кожу и рвали артерии. Самые рьяные участники ОЗП пытались съесть руку женщины (видимо, чтобы эволюционировать), более брезгливые решили испытать пригодность собак к совокуплению.
Мне не хочется описывать в подробностях эту мясорубку из людей и животных. Помню только то, что, когда я потерял Эшли и пошел в гущу толпы искать его, на меня накинулся какой-то зверь с обезумевшими глазами. Спустя секунду шока я опознал в нем человека со сломанным носом и выбитой челюстью. Я мысленно попрощался с жизнью, потому что у него был нож, но в тот же момент в его ногу вцепилась овчарка, и он, пытаясь откинуть ее ногой, запнулся и навсегда затерялся под сотнями чужих ног.