С другой стороны кто-то схватил меня за плечо – это был Эшли. Не оглядываясь, мы стали пробираться через толпу. Позже я обнаружил, что в руке он держал свое ухо.
Овчарка следовала за нами по пятам и я невольно начинал ждать ее, каждый раз оглядываясь и боясь увидеть ее ростоптанной.
Мы вышли все трое, спустя двадцать минут, ободранные и избитые.
Но мы были счастливы.
***
Эшли сиял. Все его части тела были на месте.
Он подошел к нам и потрепал Дэна за холку.
- Знаешь, там был мужчина, - сказал он, - Из этих... Любителей. Я просил его - неужели теперь так можно?
- Легализовать всякую чушь?
Эшли кивнул.
- Он сказал, что это просто. Все начинается с идеи. Для начала необходим вопиющий случай. Помнишь того зоофила в 2018м?
- Который издевался над животными у себя дома?
- Да. А помнишь сколько людей за него вступилось? Он ведь не был одиноким инвалидом, у которого в жизни не было никого, кроме собак. Но именно так это преподнесли в интернете. Этого было достаточно, чтобы посеять в людях сомнение.
Кажется, я понял, о чем он.
Почему нельзя делать некоторые вещи? Насколько исключительной должна быть ситуация, чтобы допустить нарушение нормы поведения? Как отследить момент, когда исключительная ситуация сама превращается в норму?
- Мы все еще полагаем, - продолжил Эшли, - что мораль - нечто нерушимое.
- Рушимое.
- Вот именно.
***
Мою Дженис обещали выпустить под залог.
Через неделю мы идем на митинг в защиту прав традиционных семей. Десять тысяч подписавшихся.
Ничему нас жизнь не учит.
Конец