— У тебя есть возражения?
— Замечание. Я на лошади ни разу в жизни не сидела. И даже не знаю, с какого боку к ней подходить.
Роннен, похоже, понял буквально. Сказал рассеянно:
— С левого.
И только потом до него дошло…
Пауза.
Вздох.
И неуверенное:
— Это не так сложно, как поначалу кажется.
— Надеюсь, — пробормотала я еле слышно. Жизненный опыт уверенно вещал: если что-то поначалу кажется трудным, значит, оно на самом деле на грани невозможного.
Хотелось бы ошибиться, но увы.
Во-первых, эту штуку — ну, которая лошадь, — надо вначале оседлать. Седло тоже не монолитное, оно собирается, причём вручную. На первый раз меня к этой тонкой работе не подпустили, сообщив, что я после процедуры в седле должна удержаться, а не грохнуться вместе с ним. "Но смотри внимательно, скоро сама будешь! Тут никто за цацей приглядывать не нанимался!" Да понятно, всё понятно, но не запутается в этом разве что гений с абсолютной памятью. Тут и ленчик с загадочным "живцом", и некая "полка", и скобы… Вьючных ремней десять штук!
А уздечка? Уж казалось бы, чего проще! Так нет: удила, кольца, шлевка, всякие-разные пряжки, причём запряжная отличается от пристяжной… Ремень суголовный, ремень щечный и прочие труднозапоминаемые вещи смешались в моей бедной голове в клубок, которым поиграли десять кошек.
Кажется, Роннен увидал обречённо-загнанное выражение в глазах нового вассала. Улыбнулся и пообещал повторить основные правила на привале. Народ с удивлением покосился на предводителя: чего это он? Всё ж просто и незамысловато! Затем ратники перевели взгляд на меня и закивали.
— Баба ж! — озвучил всеобщее открытие Хамек.
До идей эмансипации и феминизма парни явно не дозрели, посему я проигнорировала выпад. Да пусть хоть трижды бабой-рецидивисткой считают, лишь бы помогли!
Затем лошадь начали, собственно, седлать. "Вначале кладём вальтрап, видишь?" Вижу. Не понимаю, правда, чем этот самый вальтрап от куска одеяла отличается, ну да ладно, потом спрошу. "Поверх вальтрапа — ты смотри, смотри! — на холку мостим потник, а на него — седло. Вальтрап придерживаем, а седло катим с холки на спину — вот так, прям как дети с горки. Только на круп не перетяни, а то заново седлать придётся!"
Я послушно кивала. Затем пришёл черёд подпруг, и мои мозги обогатились новой бесценной информацией: никогда не пролезать под шеей жеребца, а ежели седлаешь кобылу — то можно, но только с "добронравной". На ум сразу пришли сводки по "аморальному" отделу, хотя Роннен имел в виду очевидно не то. Великое искусство затягивания подпруг мне тоже предстояло освоить, причём в ближайшем будущем: "И не забудь хлопнуть лошадь по животу, иначе хитрая бестия надувается, чтобы посвободней сидело!". На первый раз гуру Крим всё-таки сделал работу сам — на глазок. Я обязалась сообщить, удобно ли ногам.
Словно хоть чему-то может быть удобно, когда лошадь трогается с места!
Так или иначе, седло находилось там, где ему положено быть, и приспело время садиться в него. С виду всё тоже очень просто: подошёл слева, ногу в стремя, руки на гриве, подтянулся, ногу перебросил — вуаля! Ну-ка, Яночка, теперь ты! Яночка храбро подошла (слева, как учили), сунула ногу в стремя…
— Не ту, дура!
— Хамек, не оскорбляй даму! И впрямь, Иана, не ту…
Ладно. Действительно, глупо вышло. Ну-ка, ещё раз. Поводья в левой руке, ею же ухватиться за гриву, нужную ногу в стремя…
Кобылища (сволочь! зараза!) шумно вздохнула и сделала пару шагов вперёд. Я запрыгала за ней, вслух костеря её по лошадиной маме и не заботясь, как выгляжу в глазах окружающих. Тем более, всё и так ясно: громкий хохот спугнул с деревьев и крыши конюшен стаю ворон.
— Стремя неправильно опущено, — скрывая веселье за деловой озабоченностью сообщил Роннен, — давай подправим. А потом…
Знаю, знаю. Потом я должна буду регулировать себе всё самостоятельно. Уж не ты ли, разлюбезный лорд, стремена укоротил, в воспитательных целях?
Яна, стоп. Не время продумывать теорию мирового заговора.
На третьей попытке седло покорилось воле бесстрашной наездницы. Роннен запрыгнул на свою кобылу (эх, когда-нибудь и я так научусь…), остальные ждали только нас. Кавалькада выехала на улицу.
Суть правильной посадки, как просветил меня заботливый лорд Крим, состоит в том, чтобы не мешать лошади двигаться. Тогда, дескать, и всаднику будет удобно. Ну да, ну да. Нет, я слыхала анекдоты, почему у кавалеристов красиво развёрнутые плечи (и кривые ноги), но как-то на практике проверять не рвалась. Теперь убедилась: первая часть шуточек точно правдива. Вначале Роннен пытался уговорить меня правильно сидеть, затем достал хлыст.
Ехали, как я уже сказала, шагом. Поэтому и только поэтому меня не учили такой загадочной вещи, как "облегчаться". Под правую и под левую ногу лошади. Попеременно. Оставим в стороне пошлые намёки, однако… это я вещи должна буду из седла выкидывать? Или раскачиваться?
Неважно. Проблем хватает и без того. Удержаться в седле, не сгорбиться (а то хлыстом!), научиться управлять бешеным транспортным средством, которому, похоже, пофиг, что делает дурной человек там, наверху. Не заорать от боли в затекших ногах. Не дёргать за поводья попусту, они не… "Молчать! Хамек, пришибу скотину!" — "Простите, мой лорд!" Не сползать влево — и чего меня туда тянет? А, ну да, от Роннена подальше.
Айсуо летел рядом, виновато на меня поглядывая. Завидовала я ему по-чёрному. Хочу летать, не хочу верхом… Но смущался малыш по другой причине. Это он показал отряду заброшенный старый тракт, по которому мы нынче и тряслись. Как подумаю, что потом ещё и "немного срезать по лесу, там овражек есть"…
— Привал, — Роннен вздохнул и начал учить меня правильно сваливаться… пардон, слезать с лошади.
Естественно, такими темпами мы до трактира добрались уже под вечер, когда солнце собиралось на боковую. В принципе, как раз переход сделали, только не верховой, а упряжный. Старая дорога была, если верить Айсуо, малость покороче, но проложил её прежний мирньерд для своих военных целей, а пожелания крестьянства учитывать не стал. В результате нынче все пользовались другим трактом — пусть более путаным, зато пролегавшим мимо большинства сёл.
Удобства, кстати, действительно обнаружились во дворе — забегаловка оправдывала название. Так что шуточку я озвучила и насладилась дружным ржачем — для разнообразия, одобрительным. Вот и отлично. Раз уж мне предстоит вписываться в крепкий мужской коллектив, то во избежание проблем стоит изображать "своего парня".
Проблемы всё равно возникнут, но лучше свести их к минимуму.
Возле несчастных "Удобств" к отряду присоединилась колоритная парочка — мужик с бельмом на глазу и угрюмый подросток, у которого ярко-красные уши, казалось, хлопают на ветру, будто две одноместные палатки. Это и есть "лучшие люди"? А где третий?
— Джуран в трактире, — буркнул бельмастый, словно подслушав мои мысли. — Приглядывает, значь. Чтоб, значь, не убёгли без нас куды. Ежли сбёгнут, знак подаст, значь.
Роннен кивнул. Ох уж эти достойные воители! Они просто трепетали, предвкушая хорошую драку.
— Девка, значь, нонеча с нами? — внимательно оглядел меня здоровым глазом мужик.
— В трактир она не пойдёт, — казалось, лорд Крим созерцает неведомые дали. И почему я увидала предупреждение в его позе и услыхала в голосе? Правильный ответ: потому что умная. И в трактир действительно не пойду. Только мне сейчас драться, честное слово! Ну, если только сидя, неспешно… можно с помощью языка. А иными способами — увольте. Минут двадцать как с кобылы слезла, а всё ещё хожу враскоряку.
— Оно верно, — кивнул бельмастый. — Девки в кулачном махалове одно сумленье вызывают, а подмоги никакой.
Утверждение спорное, но я сейчас не в форме. Посему лучше пристроиться на изрубленный пень возле аккуратной поленницы и предоставить сильным и здоровым разбираться самим.
Поленницу, кстати, мои спутники быстренько разобрали до половины. Отлично, приятно знать, что имеешь дело со знатоками трактирных побоищ. Мечи хороши в чистом поле и этом, как его… честном бою. А в драке лучше использовать нож и дубьё. Ещё ничего так табуреткой, особенно если пару ножек о чужие головы заранее обломать. Тут по злачным заведениям удобные табуретки стоят, трёхногие. Захват получается хороший. С другой стороны, пока их о чугунные башки местных обывателей обстучишь… Но это уже издержки, без них никуда.