— Брысь отсюда. Успеешь до лесочка добежать — значит, звёзды нынче хорошо легли.
— Плохо легли, — раздалось у нас за спиной.
Папаша Айсуо. А поскольку нормальные живые мечи не могут слишком удаляться от своей металлической оболочки, значит, светловолосый тип тоже поблизости.
Развернулась я медленно — толку дёргаться, если игра уже проиграна? И совсем не удивилась, обнаружив рядом с блондинчиком — только сейчас заметила, какая же у нашего гостя закаменевшая, невыразительная морда! — Роннена Крима. У моего лорда физия тоже не выражала ни восторга ни умиления, но хотя бы живая была!
Живая. И чертовски раздражённая.
— Воришка, значит, — промурлыкал Ваирманг, — плохо, очень плохо. От кражи до убийства знаешь как недалеко?
Совсем недалеко. Два шага, слившихся в один, тёмный мазок стали, оседающее тело, разрубленное надвое — от плеча к бедру, и удовлетворённое:
— Так, вроде бы, неплохо.
— Чисто, — равнодушно-одобрительно кивнул Роннен. — Отрабатываешь новый приём?
— Скорее, учусь делать его быстрее.
— Вполне, вполне…
И кому тут нужно моё милосердие? Кому тут нужен гуманизм? Добро пожаловать в реальный мир, Яночка, добро пожаловать, после таверны ты ещё не поняла, да? Ещё не осознала?
Здесь не те правила, которые ты привыкла соблюдать. Пойми это, наконец, и перестань трепыхаться, иначе ты тоже польёшь ярко-красным пожухлую траву. А они, эти мужчины, пойдут дальше. И забудут сразу же, сделав первый же шаг.
Посмотри на Айсуо, который даже высунулся вперёд, даже забыл, что нужно бояться. Всё, что он сейчас чувствует — зависть: ему так не суметь. А хочется суметь. Очень хочется. И ему, и Илько…
Я отвела взгляд от тела. Нен-Квек и Реус-Зей делали массаж друг другу. А может, не массаж — кто их разберёт? В любом случае, кехчи возложили руки на плечи партнёру и ладонями описывали круги. Казалось, для них окружающего мира не существует.
Им не хочется научиться быстро убивать. Они уже умеют.
Кровь возницы быстро впитывалась в иссохшую землю. Извини, мальчик. Впредь буду оглядываться.
— А деньги отнеси, — спокойно обратился лорд Крим к лопоухому, который восторженно разглядывал лорда Имарру. Тот придирчиво осмотрел меч, не нашёл там грязи, но тем не менее заботливо вытер лезвие платком и вставил обратно в ножны.
— Э… да, мой лорд!
Илько умчался, высоко и нелепо вскидывая колени. Что ж, идея смыться неплоха.
— Мой лорд…
— Погоди, — Ваирманг насмешливо оглядел меня, затем повернулся к Роннену. — Да, любопытный экземпляр. Ты прав. Но дисциплине надо бы подучить.
— Благодарю за совет. Возможно, я им воспользуюсь.
Тёмный взгляд, нестерпимо белая кожа, преувеличенно вежливый поклон.
— О, разумеется я не стану вмешиваться в отношения лорда со своей… со своим вассалом.
— Это радует, Ваирманг. Несказанно.
Живой меч расхохотался и направился куда-то, приобняв своего носителя. Интересно, когда тебя касается такая призрачная рука, какие возникают чувства? Озноб? Ужас?
Роннен Крим тоже умел совершать быстрые, точные движения.
Два шага. Символично.
Ладонь в кожаной потёртой перчатке ложится на мой подбородок, уверенным движением приподнимает его.
— Зачем, Иана?
Голос усталый, но, вроде, не злой. Глаза тоже.
Как объяснить слепому, чем синий цвет отличается от красного? Наверное, имеются специальные слова, чтобы рассказать средневековому феодалу о гуманности, целях наказаний…
Найдите мне эти слова!
— Я подумала, что так будет лучше.
На секунду в голове задержалась шальная мысль: может, Роннен сейчас тоже… ищет? Какую-то особенную фразу для непонятливой девчонки…
— Больше так не думай.
— Хорошо, лорд Крим.
Кажется, он хотел сказать мне что-то ещё. Кажется, я ему — тоже.
Но в тот раз мы промолчали.
Глава 10. Когда мечи лишние…
Здесь и сейчас
Айсуо летел впереди, словно экзотическая бабочка. И когда мальчишка научился менять оттенки и стили одежды? Илантир то ли вообще такого сделать не в состоянии, то ли не считает нужным…
Впрочем, мальчишка-меч много чего умеет… странного. Путешествия между мирами. Возможность обретаться где-то вне зоны моей видимости — где угодно, лишь бы хоть раз до этого там побывал. Способность переносить предметы — да, небольшие, но другим и такое недоступно… И — увы — весьма посредственные успехи в основном предназначении меча. То есть, рубить-колоть мы умеем, но как-то очень слабенько.
Илантир говорит, многое зависит от хозяина.
Язва он, этот Илантир.
Прохожие привычно разбегались кто куда. Показалось мне, что сегодня люди шарахаются куда охотнее и испуганнее обычного? Да ну, вряд ли. Если сквозь тебя пролетает призрак, ощущения, мягко скажем, специфические. В частности, потом ещё пару часов трясёшься от холода, даже если на дворе лето. Сто раз, а может, больше просила Айсуо пожалеть мирное население, но когда это несносное создание торопится, ожидать от него милосердия бессмысленно.
Мы с Альтимой еле успеваем за ним.
Альтима Имарра… Едва за нами закрылась дверь большой гостиной, как женщина преобразилась. Застывшие черты лица скривились в ехидную гримасу, и столичная штучка заявила нахально:
— У тебя действительно сверхтерпеливый муж.
— Да, я им довольна, — сохранить невозмутимость было сложно, но героизм — моё второе имя.
Агент топтунов поперхнулась.
Знаю, хотелось мне сказать, точнее, крикнуть ей в лицо. Я всё знаю. И что ты моложе и красивее. И про знатное происхождение. И про могущественную организацию, которая тебя использует — но и ты в долгу не остаёшься, верно? Я знаю. Только это ничего не меняет. Роннен — мой. А ты досталась ходячей кукле, марионетке свихнувшегося меча. Кеоссий хотя бы в сортир самостоятельно может сходить — или Ваирмангу приходится следить за сухостью штанов своего якобы хозяина? Спросить? Вряд ли ответит…
Я знаю, и знаю, что ты знаешь, и ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь… Цепочку можно тянуть до бесконечности. Смысла в этом ноль, зато приятно.
Мне приятно.
Тебе — вряд ли.
— Рассказывай, — Альтима решила вернуться к делу. Всячески поддерживаю сие начинание. Грызть друг другу глотки оперативники имеют право исключительно вне работы. А сейчас у нас, можно сказать, страда.
История смерти Витека Кнеля, изложенная протокольными фразами, заняла около трёх минут. Ещё пара минут ушла на описание сопутствующих событий. Несколько сухих вопросов; такие же лаконичные ответы.
— Очень похоже на столичные происшествия, — подумав немного, уведомила меня Альтима. Вот как? Крайне интересно.
— Я правильно поняла, что виновника… эээ… громких разоблачений не нашли?
В ответ — насмешливое фырканье.
— Правильно. Хотя искали.
— А потом прекратили?
Альтима на ходу пожала плечами.
— Каждый день в столице случается масса происшествий. За всеми не уследишь. Скандалы прекратились — и ладно. Кроме того, куча народу выболтала столько информации, что замучились проверять и принимать меры.
— То есть, разыскивая, особо не напрягались?
— Ну почему же… Напрягались. Поначалу. А вдруг о членах семьи Великого Патрона заговорят, или о самом… Потом расслабились. Появились другие цели, понимаешь?
Естественно, понимаю. В ментуре точно так же: не раскрыли по горячим следам — отложим расследование до лучших времён, сейчас не до этого, сейчас свежачок требует немедленных действий… А лучшие времена не наступят никогда. Колесо крутится, белка в нём перебирает лапками…
Я люблю Дойл-Нариж с его возможностью иногда побездельничать.
Мы подоспели как раз к отъезду. Крытый экипаж — почти карета — ждал заплаканную Юляшку. Суетилась прислуга, укладывая многочисленные свёртки, баулы и тюки. Грозно поглядывали с крыльца охранники.
— И далеко собрались? — невозмутимость, с которой Альтима вмешалась в действо, вызвала оторопь у всех, включая меня. А красотка тем временем пару раз хлопнула длиннющими ресницами и эффектно взмахнула изящной ручкой.