В воздухе проступили очертания медвежьей головы с иероглифом во лбу. У топтунов есть чувство юмора — мрачноватое, но есть.
Мрачные верзилы, которых Димар Мехмов набрал в телохранители, словно сдулись. Прямо на глазах. Похоже, их единственным желанием стало убраться отсюда подобру-поздорову. Но от топтунов ещё никто не уходил без потерь…
Спасибо, леди Имарра. Сегодня я побуду хорошим следователем — для разнообразия. Защищу несчастных горожан от произвола понаехавшей столичной заразы. Вот прямо сейчас и начну защищать.
— Что стоите? Две девки, хватайте, там разберёмся!
Дурак ты, Димар Мехмов. Совсем окосел от нависшей над дочуркой опасности. Нет, защищать невинных здесь рановато…
Охрана, тем не менее, бочком-бочком начала к нам приближаться. Физиономии парней выражали крайнее нежелание исполнять приказ. Ещё извиняться начнут: дескать, простите великодушно, не по своей воле… Чем их держит ювелир? Тоже денег занял?
— Я бы на вашем месте остереглась, — голос Альтимы не дрожит совершенно. — С нами живой меч. Как бы не лишиться голов, подумайте!
— А меч сломать!
Щёлк!
— Второй болт сейчас твоей дуре в голову вгоню!
Юляшка со стоном опускается на землю, а на прицеле её держит Нен-Реус. Он же и кричал: да, акцента почти нет, почему-то чувствую неуместную сейчас гордость. Нен-Квек спокойно перезаряжает арбалет. Болт вонзился как раз у левого виска девицы.
Любит молодая Мехмова в обмороки падать.
Казалось, побледнеть сильнее Димар уже не мог, а вот поди ж ты! Даже жаль стало ювелира. Как бы уговорить Альтиму не жаловаться грозному мужу, владельцу Чёрного Палача? Кто на ком стоит, то бишь, кто кем владеет, информация, конечно, для служебного пользования, Мехмову недоступная. Но жалоба таки возымеет эффект: Ваирманг терпеть не может посягательств на свою собственность.
Если, конечно, ювелир в курсе столичных дел. Забываюсь я иногда. Многие знания — многие печали. А Димар сейчас вполне способен дёргаться исключительно перед медвежьей башкой, которую предъявила столичная зараза.
Пора вмешиваться.
— Предлагаю всем спрятать оружие и пройти в дом. Никто никуда не едет, никто ни в кого не стреляет. Договорились? Господин Мехмов?
Уфф, подействовало. Димар медленно кивает. Кто-то из охраны берёт Юляшку на руки. Похоже, она действительно без чувств. Нечасто порядочным девицам угрожают так явно и грубо.
— Далеко не уносите. Мы вообще-то к госпоже Мехмовой пришли в гости.
Откуда здесь взялись кехчи? Впрочем, чего это я… Нен-Квек наверняка сидел у нас, развлекал Риана. Со стороны дражайшего супруга было естественным послать ящера за нами. Группа прикрытия, блин! Как возле дома Мехмовых оказался Нен-Реус, не знаю. Возможны варианты. Потом спрошу.
От Нен-Квека разит самели. Это такой фрукт, похожий на лимон. Съешь его — и на губах долго остаётся кислинка. Реус-Зей обожает самели, может схарчить штук десять за день. Но его партнёр до сих пор предпочитал другие лакомства.
Мне почему-то представилось: пустая комната, Нен-Квек, разрезанный плод. Длинный раздвоенный язык касается мякоти, пытается отдёрнуться, но затем снова и снова погружается в кисло-горький фрукт. И тоска, и ожидание того, кто сейчас в отлучке, а должен быть рядом, всегда должен быть рядом…
Я сошла с ума. Определённо.
Можно придумать сотню вариантов, в которых Нен-Квеку просто захотелось поесть, а под рукой ничего не оказалось.
Но мне нравится этот.
— Приведите её в сознание, — Альтима говорит резко, словно по морде перчаткой хлещет. По наглой, плебейской морде. Хорошо, что она не обо мне так трогательно заботится. Я уже прекратила думать на посторонние темы, собрана и готова к допросу.
Юляшке подносят нюхательные соли, несильно бьют по томно побледневшим щекам. Девочка со стоном приподнимается, видит меня…
— И думать об этом забудь! — я строга и бесчеловечна. Хотя нет, я всего лишь справедлива. Бесчеловечна у нас по сегодняшней разнарядке леди Имарра.
— Давай-давай, вставай, разлеглась тут, словно благородная! — тут же вступила в игру упомянутая леди. Юляшка дёрнулась, на глаза навернулись слёзы.
— А ну, прекрати сырость разводить! — Альтима разошлась не на шутку. — Запомни: ты виновна. И лишь благодаря просьбе госпожи консультанта по немагическим способам убиения вся ваша семейка пока на свободе. Искренне надеюсь, что леди Иана передумает.
— Я… в чём я виновна? — так, девочка созрела. Пока Альтима подробно перечисляет существующие и воображаемые прегрешения (сокрытие от следствия важной информации, нападение на сотрудников при исполнении, соучастие в убийстве), я соображаю, как подступиться к нужной теме.
— Юляшка, больше я не стану ходить вокруг да около. Помимо Витека у тебя был ещё один парень… ведь был же?
Слёзы брызнули из светло-карих глаз. Она всё ещё надеется меня разжалобить?
Альтима нахмурилась. Я успокаивающе дотронулась до локтя очаровательного агента топтунов.
— Юляшка, ещё немного — и помочь тебе не сможет никто. Тебе и твоим близким, подумай об этом! Ну, что такого ты натворила? Встречалась с другим… ничего особенного, верно? Истинная любовь не знает границ, ей наплевать на людские предрассудки!
Бедная леди Имарра. Она вытаращилась на меня, словно плотогон на извлечённую у него из-за пазухи контрабанду. Боже мой, что это было? Откуда это у меня? Заберите вашу гадость!
Спокойно, я ещё и не такую пургу умею с серьёзным видом километрами гнать.
— Ты полюбила, правда? Впервые в жизни, по-настоящему, презрев обычаи и традиции. Ты жила любовью, дышала ею, ждала только её! Я права?
Остапа в моём лице несло. Юляшка могла лишь кивать, выпучив глаза. Альтима, надо признать, быстро сориентировалась и нарисовала на личике ледяное презрение. Дескать, чепуха какая — ваша любовь!
— Так расскажи. Расскажи о нём. Какой он? Почему ты влюбилась?
И тут плотину прорвало.
Честно сказать, ничем особенным в этом лирическом повествовании не пахло. Тривиальнейшая история соблазнения дурной девахи. "Он был старше её, она была хороша…" С душой, правда, проблемы, но в подобных романах возвышенное как-то всё время упускается.
Когда дошло до койки, Юляшка вспомнила, что у неё на носу свадьба. Не с великой любовью, а — увы! — с обычным мальчишкой. Девушка собралась с силами и поведала о прискорбном факте красавчику-мужчине. Вот тут и начался отход от шаблонного развития подобных отношений. Всего типовых вариантов два: или возлюбленный сбегает, или заявляет соблазнённой идиотке, что она сама пришла, им было хорошо, а теперь нефиг выкобениваться. Ещё возможен шантаж, но это встречается реже.
Красавчик же немного побил себя волосатой пяткой в грудь и предложил бежать. Но вначале познакомить с женихом — "возможно, нам удастся договориться по-мужски".
В этом месте Юляшка снова начала всхлипывать.
— И ты познакомила их, так? — я старалась говорить как можно мягче.
— Да… в тот день…
— В смысле, поздним вечером? — ухмыльнулась Альтима.
— Да… у Слайи не выходило раньше.
Итак, всплыло имя. Мы с леди Имаррой обменялись взглядами. Скорее всего, фальшивка, но запомнить стоит. На всякий случай.
— Что случилось потом?
— Я… плохо помню…
— Освежить память? — ух, какую же мерзкую рожу может скорчить красавица-агент!
— Леди Имарра, не надо… Юляшка, продолжай. Ты согласилась познакомить Витека и Слайю. Назначила встречу… где?
— Возле таверны "Два кабанчика". Витек не понял ничего, но пришёл. Посидели втроём. Я не красилась, косу по-другому переплела, как Слайя посоветовал. А потом они во двор вышли… ууу…
— Надо полагать, "у" означает "убийство"? — сухо осведомилась Альтима.
— Ааа…
Леди Имарра таки не выдержала. От пощёчин голова Юляшки мотнулась туда-сюда, будто шарик на тонкой ниточке. Алые пятна на бледной коже теперь казались неуместными. Паяца нарумянили. Паяц не готов становиться Арлекином…